Чтение онлайн

Он как-то за свое детство привык, что англичане народ скупой на эмоции, чопорный и заносчивый немного. Но, если говорить откровенно, на его курсе оказалось англичан… да по пальцам одной руки пересчитать много. Иностранцев до хрена, у каждого своя правда, свой норов и крутизна характера.

Короче, среда оказалась достаточно враждебной, и он не видел больше смысла себя сдерживать, ради кого? Тут его целью было не налаживание хороших отношений, а урвать лучший кусок знаний и возможности применить все это на практике.

Но несмотря на все это, он рад, что находится тут, рад. Ну… старается себя в этом убедить.

Тоска черная в душе. Жажда. Увидеть, поговорить по душам или просто переброситься парочкой привычных шуток.

Ему казалось, что он умирал вдали от Ксюхи. Выжигал из себя привязанность, чувства.

И пустился по полной во все тяжкие.

Клубы, выпивка и продажные девки на любой вкус и цвет.

Трахал очередную размалеванную и ничем не напоминающую ее бабу, а перед глазами другое лицо, другие губы.

Он помнил их обжигающий мимолетный вкус. Помнил, хоть и старался забыть.

Звонил родителям, и только. С остальными связи разорваны, никого знать не хотел, потому что знал… узнает ненароком о жизни его девочки, и все,– сорвется, его никакое расстояние удержать не сможет. Так что, лучше не знать, и совсем было бы хорошо не думать и не вспоминать. Но не все сразу.

На душе, правда, кошки скребли. Кроме тоски по ней, было еще что-то. Беспокойство, тревога и он никак не мог понять откуда это взялось.

У родителей спрашивал, но те говорят: все нормально. Пытался уточнить… мать засыпала его вопросами о жизни, о друзьях… а отец сразу переключался на деловой тон. Они однозначно что-то недоговаривали.

Он боялся… боялся, что родители молчат о свадьбе. Тот другой, наверное, уже и предложение сделал, он бы сам, будь на его месте, сделал бы давно. Если тот не дурак, значит, так и есть. А Ксюша… она романтичная… она согласится. Для нее брак- синоним любви, верности, преданности.

Давид желал ей счастья, искренне и от души. И чтобы все это осуществилось в ее жизни, сидел в гребаном туманном Альбионе и разрушал себя до основания, вырывая чувства, выгрызая их. Чтобы однажды вернуться и смотреть на нее с улыбкой, быть счастливым от того, что она счастлива.

И вот вроде с самим собой договорился, разобрался. А тревога осталась, и с каждым новым днем становилась только больше.

***

Время,– удивительная штука! Ксюша только сейчас начала понимать насколько именно удивительная.

Оно может лететь столь быстро и скоротечно, что не замечаешь не то что дни, а даже недели. Когда счастлив, когда в эйфории какого-то чувства. Когда каждый день наполнен делами, разговорами, смехом.

Но также оно может бесконечно тянуться. Каждая прожитая секунда похожа на вечность. В агонии, страхе, ужасе.

И можно смотреть на минутную стрелку, отсчитывая в уме секунды, и ждать. Ждать какого-то чуда или пробуждения от этого гребаного кошмарного сна. Но проходит шестьдесят секунд, минутная стрелка начинает новый заход по кругу, а кошмар не кончается, и сознание снова понимает – это все не сон, это новая реальность.

В эпоху интернета можно сделать все, что угодно: можно, находясь в России, путешествовать по Италии; можно почитать книги, которые продаются только в Германии, и на русский вряд ли они переведутся; а можно углубиться в изучение психологии и психтравм. Было бы желание во всем этом разобраться.

Ксюшу никогда нельзя было назвать глупой или недалекой. Пусть она не была гением математики и аналитики, зато была стопроцентным гуманитарием, ей это все хорошо давалось,– что в школе, что в университете.

И если уж она ставила перед собой какую-то задачу, то старалась достигнуть цели.

Вот и сейчас у нее есть цель: понять, что и почему случилось, и попробовать это месиво в душе переварить самостоятельно.

Почему самостоятельно? Почему не попросить помощи?

А у кого ее просить?

Мама, после того, как Ксюша очутилась дома, ходила чуть ли не на цыпочках и боялась лишнее слово сказать. То ли это ее папа так настращал, то ли мама начала бояться саму Ксюшу. Не так важно это, в общем-то.

Но сейчас Ксюша, как никогда увидела, что ее мама слишком нежная и хрупкая, чтобы попробовать взвалить на ее плечи свои проблемы, мысли. Ксюша и так была на грани, и с трудом контролировала свои слова и действия. Моментами накатывала такая бешеная злость на все и на всех, что приходилось сжимать зубы, что есть силы, и молчать. Не грубить, не обижать.

Хватило того, что Виталий, спустя недели жизни в одной квартире с психованной Ксюшей, перебрался на старое место жительства. Мать ревела, просила остаться и подождать. Но ее новый муж не хотел слушать крики по ночам, а соответственно, не высыпаться и приходить на работу в состоянии «зомби». Но, пожалуй, это не все. Он мужик-то не плохой, и мать любит,– это видно, но, как и другие, он просто не знал, как себя вести с Ксюшей, что говорить и делать, и при этом замечал, как она вздрагивает, когда его слышит или видит, и ощущал себя последней мразью. И ему это чувство, которого он не заслуживал, не нравилось. Поэтому он решил на время свалить.

Ксюша его не осуждала и даже хотела сказать ему: «спасибо»! Ведь у нее стало меньше поводов для страха.

Но и говорить то самое «спасибо» Ксюша не торопилась. Мать плакала и разрывалась между ними двумя. Старалась уделить время и мужу, и дочери. Выходило, откровенно говоря, паршиво. И эти метания надо было прекращать. И даже была возможность все это сделать безболезненно…, ну почти.

Эти метания мамы между двух огней ничего хорошего принести не могли, да. Но и, если Ксюша переедет к отцу, вся ситуация грозилась стать катастрофичной. Мама достаточно обидчива, и могла затаить обиду, пусть даже и понимала, что так будет лучше.

Ну и был, конечно же, еще один момент.

Семья отца.

За годы второго брака папы, Ксюша никогда не видела ни его жену, ни его сына – своего младшего брата. Знала только, что жену звать Ольга, а сына Денис, и ему уже вроде как семнадцать или шестнадцать. Короче, школьник.

Эти люди были ей абсолютно чужими и не должны были стать свидетелями ее падения.

У нее настроение менялось со скоростью света.

Могла сидеть и пялиться в одну точку, а в голове пустота и никаких мыслей, а тут же, через секунду впадала в бешеную ярость, орала от боли и металась по своей комнате, как тигр в клетке, бросалась вещами, ненавидела весь мир в этот миг. И так же быстро эта ее буря стихала, снова пряталась внутрь, зарывалась поглубже в душу, и ждала. Ждала момента её слабости, когда сможет вылезти наружу и натворить дел.