Чтение онлайн

— Да вы что в самом деле? — Алексей Иванович сел на постели.

— Значит, не хочешь?

— Ложитесь спать, — сурово сказал Алексей Иванович, лег и повернулся к нему спиной.

Через несколько дней он сказал Марфе:

— С ума сошел наш начальник, тебя попросил.

И рассказал о просьбе Занадворова.

Марфа сидела опустив глаза.

Она исчезла за неделю до свадьбы.

Алексей Иванович обыскал берега, прибрежную тайгу, ближайшие корейские и русские деревни. Отправился во Владивосток. Ушла, сбежала, украли?

Не сразу он нашел ее следы. Никогда еще он не переживал такой ярости, как в тот день, когда приехал в Никольское и входил в ворота занадворовского дома.

Неимоверно толстая Занадворова кормила у колодца индюков. Она была в капоте и сказала Попову басом:

— Ты уж не смотри на меня, батюшка!

Алексей Иванович прошел в кабинет. Занадворов у окна прочищал мундштук трубки.

— Ну-с, — начал он.

Алексей Иванович наотмашь ударил его по лицу:

— Дворянин! Мерзавец!

Занадворов припал на кресло.

В следующую минуту он метнулся за шашкой — но оскорбителя уже не было в комнате, — потом к зеркалу — багровая вздувшаяся полоса пересекла щеку… Хотел кликнуть стражников, арестовать Попова.

Но тот за воротами уже сел в долгушу, загремели колеса…

Алексей Иванович представлял себе происшедшее так: Занадворов с несколькими приспешниками высадился около Монгугайской бухты. Они схватили Марфу, когда та была на огороде, купалась или шла к корейцам-арендаторам.

Все в Марфиной комнате говорило о внезапном исчезновении хозяйки: вещи были на месте, неоконченный штопаньем чулок лежал на подоконнике, ключ торчал в замке шкафа.

В городе Марфы не было, в Никольском тоже. Наконец Алексей Иванович узнал, что Занадворов прячет ее на заимке.

Алексей Иванович думал, что заимка охраняется, что начальник округа ждет его набега. Осторожно ехал он в сопровождении Леонтия и Хлебникова, вооруженных винтовками.

У ручья, на берегу которого расположилась усадьба, Попов спешился. Тропинка привела его к забору, а оттуда к дому.

Никого не было на тропинке, никого не было во дворе. Корейцы в белых халатах вышли из фанзушки и направились в сарай, не обратив никакого внимания на Алексея Ивановича.

«Да полно, здесь ли она, верно ли мне донесли?» — усомнился Алексей Иванович и в ту же минуту увидел Марфу. Она сидела на скамейке под огромным орехом. На ней не было веревок, ее никто не стерег, она сидела совершенно свободно, в спокойной позе.

Алексеи Иванович перепрыгнул через бревно, ветка хрустнула, Марфа оглянулась — и точно приросла спиной к дереву: она не встала, не протянула к нему рук. Смотрела на него темными глазами и не улыбалась.

— Ты что, Марфа? — спросил Алексей Иванович. — Марфа! — повторил он, садясь с ней рядом.

— А напрасно ты, Алексей Иванович… — сказала Марфа.

— Что с тобой? — дрогнувшим голосом спросил Алексей Иванович. — Что напрасно?

— Напрасно… я ведь сама от вас ушла.

Кровь ударила в голову Алексею Ивановичу. Не понимая, не веря, испытывая какую-то невыразимую пустоту в груди, он спросил:

— Чему же я обязан? Мерзок, что ли?

— Жениться вы на мне хотели, Алексей Иванович, — сказала Марфа тихим голосом, Она посмотрела на свои руки, лежавшие неподвижно на коленях, на босые ноги, выглядывавшие из-под юбки. — Уважаю я вас очень, Алексей Иванович, — оттого. И очень благодарна.

— Не знаю, либо я сошел с ума, либо ты, — дрожащим голосом проговорил Алексей Иванович.

— Нет, почему же… Ум здесь ни при чем… а я решила так; вы очень ко мне в последнее время были заботливы… Сначала не так. Сначала: пришла к вам женщина в дом — естеству мужскому легче, ну и хорошо. А потом я увидела, что стала вам дороже. Полюбили вы меня, Алексей Иванович, — вот что я поняла. А как поняла, порешила уйти от вас: зачем обижать хорошего человека? Какая я жена вам?

— Значит, все из-за того, что я захотел на тебе жениться, — сказал он с горечью, — оттого, что хотел, чтобы ты стала матерью детей моих? Я с ума схожу, Марфа!

Марфа молчала. Ее плотно сжатые губы вздрагивали. Алексей Иванович заметил, что она похудела и худоба положила на ее лицо отпечаток еще большей суровости.

— Ну, а если бы я сказал тебе: возвращайся — и будем жить, как жили?

Марфа чуть заметно повела плечами:

— Вы не согласитесь, Алексей Иванович… я ведь уже…

Она не досказала. Алексей Иванович минуту молчал, потом поднялся и сказал глухо:

— Ну, будь по-твоему. Спасибо за службу…

— И вам за ваше добро спасибо.

Алексей Иванович побежал со двора.

После окончания военного училища Проминский прослужил в полку несколько лет. Военная служба показалась ему скучнейшей, он вышел в запас и поступил в университет. Но университета не кончил.

В сущности, что ему мог дать университет? Диплом и право преподавать в гимназии! Нет уж, спасибо, — педагог! Учитель гимназии! И вообще служба! Нужны деньги… Путешествовать хорошо… Вот англичане, молодцы, путешествуют и завоевывают! А русский увалень сидит на своих гречневых да овсяных полях… Деньги есть у дяди, да дядя скуп, на путешествия не дает.

Бросив университет, Проминский принялся читать современные романы, увлекаясь Киплингом и Джеком Лондоном.

Дядя Проминского Аркадий Николаевич Ваулин, акционер и директор-распорядитель большого завода, хотел бы видеть племянника деловым человеком. К чему эти беспредметные порывы в неопределенную даль? Моря, путешествия, какая-то Африка или Малайский архипелаг? Ах, на Таити увлекательно! Голые таитянки! Друг мой, сейчас нужна энергия, но энергия производительная.

— Дядя, кто к чему способен. Из бесцельных блужданий бродяг умные люди тоже извлекают выгоды.

— Все хорошо в меру, Александр!

Ваулин был невысок, широкоплеч, с квадратным лицом.

На квадратном лице, которое карикатурист изобразил бы в виде бульдожьей морды, даже поверхностный физиономист читал решительность и твердость. Галстуки Ваулин носил черные, бабочкой. Костюмы тоже черные.

В иную минуту, по строгости лица и костюма, он мог сойти за баптистского проповедника.