Чтение онлайн

Переговоры начались и зашли в тупик. Передавали восклицание Комуры на одном из заседаний. Комура воскликнул, обращаясь к Витте:

— Я удивлен: вы говорите как победитель!

Витте скромно ответил:

— Здесь нет победителей, потому нет и побежденных!

Хорошо ответил цветным!

Японцы требовали Корею, Ляодун, Южно-Маньчжурскую железную дорогу, копи, Сахалин, два миллиарда контрибуции, ограничения русских военных сил на Тихом океане и выдачи японцам всех судов, интернированных в нейтральных портах.

На требования японцев Витте отвечал односложно: Сахалина не дадим, мощи не ограничим, военных судов из нейтральных портов не выдадим, о контрибуции не может быть и речи.

Русские не боялись продолжения войны, это было ясно.

Хит по нескольку раз в день встречался со своим другом. Он узнал, что крайне встревоженный Рузвельт — конференция могла кончиться ничем, а продолжение войны сулило Японии катастрофу — принимал все меры к тому, чтобы заставить Россию уступить. Он передавал царю послания, обращался к кайзеру, англичанам и французам с просьбой подействовать на позицию царя.

Но дело не подвигалось. Все второстепенные вопросы сразу же были разрешены на конференции, а на главные японские требования — уплатить контрибуцию и отдать Сахалин — русские не соглашались.

Хит, который, как и Рузвельт, страстно желал мира, тем не менее чувствовал страшное раздражение против японцев. Они и так получали бесконечно много. И так Россия согласилась черт знает на что!

По письмам из Японии он знал, что там боролись две партии. Партия Ито настаивала на соглашении, военная — требовала русской земли и контрибуции, и, если Россия не примет хотя бы одного пункта, — война!

«Можно ли военных назвать умными людьми? — думал Хит. — На что они надеются?» Он знал о катастрофическом положении страны. Японцам нечего было и думать о продолжении войны: армии неоткуда было черпать пополнений, финансы и хозяйство держались на волоске — на уверенности, что русские побеждены. Но если окажется, что война только начинается, неизбежен моральный и материальный крах.

Однако, зная это, японцы не хотели отказаться ни от контрибуции, ни от Сахалина. По-видимому, надеялись на Рузвельта. Действительно, президент принимал все меры к тому, чтобы добыть для японцев Сахалин, отрезая, таким образом, Россию от Тихого океана.

Хиту стал известен разговор Рузвельта с членом русской делегации.

— Японцы, — сказал Рузвельт, — заняли Сахалин и все равно не уйдут оттуда, поэтому лучше уж добровольно отдать им этот остров. Мы, американцы, тоже сидим в Панаме и не уйдем.

Русский представитель ответил просто:

— Россия не Колумбия.

Да, Россия не Колумбия.

Несмотря на многократные отказы русского правительства даже говорить на тему об уступке японцам острова, президент продолжал обращаться к царю. Теперь он выдвинул новый аргумент: в России назревает революция, нельзя продолжать войну, миритесь с японцами на тех условиях, которые они предлагают, обратитесь к устройству внутренних дел. Он говорил об этом тем более горячо, что революция пугала его самого.

Он затронул больное место русского правительства и русского царя. Николай согласился на компромиссное японское предложение — разделить Сахалин. Согласился в тот самый день, когда японцы, напуганные твердостью русской делегации, решили отказаться от своего требования. Инструкция об этом уже была послана в Портсмут.

Однако царь опередил японцев.

Мир был подписан.

Хиту удалось пробраться в церковь, в которой американцы благодарили бога за благополучное завершение своей миссии. Япония спасена! Уцелела, несмотря на глупую гордость военных. Уцелели американские капиталовложения и надежды грабить Маньчжурию.

Витте стоял у алтаря. Все могли видеть его, возведшего очи горе. Началась торжественная процессия: духовенство всех христианских исповеданий шествовало, служило, молилось, благодарило бога. Общее моление возглавил нью-йоркский епископ, благодарственный гимн за ниспослание мира пели католики, православные, протестанты, кальвинисты… Казалось, обрушатся своды храма.

Джемс Хит тоже пел.

На душе было радостно. Сорок восемь лет жизни не пропали даром! Не придется все начинать сызнова. Ура, банзай, виват!

Когда Хит вышел из церкви, репортер подскочил к нему, чтобы узнать мнение о мире делового человека, связанного с Японией и Маньчжурией.

— По поводу мира я думаю, — сказал Хит, лукаво улыбаясь, — это первая, хоть и неполная, победа России за войну!

Афоризм Хита подхватили. Сотни газет напечатали его слова. Это тоже было приятно.

Мир, мир! Для людей самое важное — мир! Когда безумие войны проходит — эта истина становится ясной для всех.

Японцев не было видно нигде. Комура, неоднократно заявлявший во время ведения переговоров, что у него отличное здоровье и что он чувствует себя превосходно, заболел, как только окончилась конференция, нервным расстройством.

В осведомленных кругах говорили, что в Японии ему готовится незавидная судьба.

Что поделать, господин Комура, мир важнее вашей судьбы!

Логунов лежал на койке у окна. В открытое окно он видел зеленые кущи деревьев, крыши Коммерческого училища, синее, ясное небо; люди шли по тротуарам, цокали подковы коней, доносился мягкий стук пролеток на резиновом ходу. Нина дежурила в палате. Врачи появлялись в положенное время.

Логунов уже вставал и выходил не только во дворик, но и на улицу.

Мукденское сражение было необыкновенно далеко, точно в другой жизни.

Заключен мир. Несколько дней назад, 3 сентября, он вступил в силу. Мир!

Слово «мир» безгранично по своему содержанию. Оно подтверждает жизнь, оно включает в себя все: уличный шум, Нину, тысячи всевозможных радостей и желаний, которых даже нельзя предугадать.

Под подушкой у Логунова книжки и брошюры. В свободное время их приносит Нина из редакции газеты «Маньчжурия».

Газету подписывает Горшенин, издателем числится Алексей Иванович Попов.

Сколько за последние месяцы произошло событий!

В мае — Цусима! Все знали, что 2-я эскадра малобоеспособна, но не в такой же степени!

Сорок семь морских единиц, одиннадцать тысяч личного состава! Небогатов со своей 3-й эскадрой сдался без боя. Русский военный флот перестал существовать.

Вафаньгоу, Ляоян, Мукден, Цусима. Что же представляет собой самодержавие, которое довело нас до такого позора?

… Июньские дни в Одессе. Тринадцатого числа у завода Гена митинг. Власти, верные своему правилу, расстреляли митинг. К вечеру баррикады, восстание рабочих и солдат, И наконец броненосец «Князь Потемкин Таврический»! Он был в Тендеровском заливе, а вечером 14-го прибыл в Одесский порт. Броненосец «Потемкин», одна из важнейших единиц царского флота, поднял красный флаг! У Нового мола в палатке матросы положили труп Вакулипчука, убитого старшим офицером. На следующий день похороны. Три тысячи народу провожают убитого!