Чтение онлайн

Лэй поднялся вверх по большой протоке, осмотрел шалаши, подсчитал количество женщин и мужчин. Ло Юнь здесь был своим человеком, его везде угощали. Лэй тоже ел длинные ломти рыбы, вырезанные прямо из живой спины, и, хотя ел такую пищу, впервые, она ему нравилась. Нравились ему и люди, худощавые, среднего роста, ловко бросавшие свои маймы, каждым ударом добывавшие рыбу. Нравились ему и женщины, пестро одетые, без устали пластавшие огромных рыб.

Вечером, когда мужчины вернулись на косу, Лэй разложил перед ними товары. Впервые видели удэ такое изобилие товаров. А хозяин был весел, смешлив, говорлив.

— Нравятся? Хорошие товары… берите!

И все брали — удачливые охотники и неудачливые.

Взял Бянка, добычливый охотник, взял его сын Ируха, один из лучших охотников народа. Взяли куртки, ножи, порох.

Брали спокойно. Приехал человек, должно быть тоже очень добычливый и хороший. Дает всем! А чем ему нужно заплатить? Соболями? Соболей много… Ируха в прошлую зиму добыл девяносто шкурок. Надо бы еще взять котел… звонкий котел! Собака поднимает голову и слушает приятный низкий звук. Дети слушают, молодая мамаса — жена Ирухи — слушает. Сидит на корточках Люнголи, на лице ее играют отблески костра. Молодая мамаса, ей всего четырнадцать лет.

По всем протокам верхней Даубихэ разнеслась весть: приехал хороший человек! Многие приплывали из дальних мест и брали у него то, что им нравилось.

Ло Юнь в своей фанзушке жил одиноко, но Лэй решил жить иначе. Он плавал по протокам и присматривался к женщинам. Больше всех ему понравилась Люнголи. Отлично пластает рыбу. Лежа на песке, Лэй долго смотрел на ее проворные руки, ловил ее внимательный взгляд. В ушах ее висели полукруглые серьги, на запястьях деревянные, отлично выделанные браслеты. Подол халата тяжел от медных и серебряных монет. Люнголи движется, монеты звенят. Жена Ирухи!

Поговорил с охотником: не уступит ли?

Ируха засмеялся:

— Посмотри-ка мою сестру, как раз подойдет тебе…

Лэй решил взять сестру охотника.

Бянка, польщенный сватовством, не назначил цену за девушку, сказал: сам видишь, сколько она стоит!

Лэй заплатил за нее мало и, так как знал, что платит дешево, пояснил — это только часть тори, остальное он выплатит потом.

Именем девушки он не поинтересовался и увез ее к себе. Теперь он жил отлично. Пища была, жена была, товары были проданы. Он много ел, курил. Все знали, что он хороший человек.

Поздней осенью, когда над протоками сквозь чащу синело небо, а сама чаща из зеленой превратилась в золотисто-пурпурную, Лэй отправился во Владивосток. Жену он оставил в фанзе, приказав ей жить с Ло Юнем, как с мужем. Зимой во Владивостоке его ждали многие удовольствия.

В начале апреля, забрав в долг у купца Су Пу-тина новые товары, он вернулся на Даубихэ.

Охотники кончали соболевать. Запасы пищи вышли, одежда истрепалась, собирали съедобную траву и варили с остатками юколы. Вдруг по шалашам разнесся слух:

— Приехал хороший человек, приехал хороший человек! Еду привез, товары привез.

Так происходило в течение нескольких лет.

Все радовались: какой хороший человек живет в тайге! Он снабдил всех котлами, куртками, копьями. Брал недорого — соболями! Соболей много, пусть берет себе соболями!

Так было и на пятую весну.

Хороший человек сидел в шалаше, Ло Юнь тут же варил суп. Охотники, расположившись вокруг, курили ганзы. Приехал Бянка с сыном и подсел к самому костру. Как-никак он был родственником хорошему человеку.

Угощались вовсю. Огромный котел с варевом кипел на костре. Ели оленину, свинину, рисовые пирожки.

— Кто хочет еще? — спрашивал Лэй. — Я сам да-цзы… у меня жена да-цзы. У меня скоро будут дети, Бянки внуки. Ешьте и пейте, сегодня праздник — кончена охота…

Лэй наливал в чашечки ханшин и подносил гостям.

— Лосиное мясо не очень хорошее. Но свежие лосиные ноздри и лосиная печенка — хороши… Бянке — лосиные ноздри, Ирухе — лосиную печенку. Ешьте, дорогие гости!

Бянка с довольной улыбкой ел мягкие лосиные ноздри. Печень была еще теплая, сам лось лежал тут же с откинутой головой, рассеченный надвое, чтобы удобнее было доставать нежные части.

Ло Юнь налил в котел воды, бросил туда два кирпича чаю.

— Пейте, гости; вкусный чай!

Бянка говорил довольным голосом:

— Если есть крупа — возьму! Если есть порох и пули — возьму. Даже если есть ружье — возьму. Мало-мало удача… Один соболь такой был… старый, злой. Пять дней за ним ходил… Ох-хо, какой соболь! Вот какой соболь! — Он вынул из-за пазухи темную дорогую шкурку.

Лэй горестно причмокнул и долго покачивал головой:

— Обидно, такие соболя теперь совсем упали в цене. Пегого соболя теперь надо. Теперь твой соболь совсем дешев…

— Как пегий нужен? — удивился Бянка и посмотрел на сородичей. — Пегий соболь — худой соболь! Как это может быть? За пегим я и не хожу, пусть за ним другие ходят. Мой соболь — вот какой соболь.

— Твой соболь теперь совсем мало стоит, — со вздохом повторил Лэй.

Бянка испугался. Нынче он отлично соболевал и рассчитывал вдвоем с сыном взять товаров сразу на весь год. Думал, муки возьмут пятнадцать пудов, рису пять пудов, соли пуд, чаю много кирпичей, патронов возьмут, пороха, одежду, топор возьмут, нитки, спички… Все это есть у зятя. Вон шалаш полный, фанза полная…

Бянка испугался, но не подал виду, насыпал в ганзу табаку, прижал его пальцем.

— Лучшие соболя ничего не стоят! — грустно сказал Лэй.

Даже костер как будто стал гореть хуже.

Ируха разглядел в углу шалаша кучу темных соболиных шкурок, лежавших небрежно, как ничего не стоившие.

— Сколько же теперь стоит темный соболь? — спросил он.

— Столько-то… — Лэй печально назвал цену.

Бянка выпустил густой клуб дыма и уставился на своего зятя. Опять молчали.

— Отчего такая цена? — Ируха говорил удивленно. — Зимой я встречал орочей с реки Аввакумовки. Они говорят, в Ольгу приехал представитель Амурской компании. Говорит, темные соболя очень поднялись в цене.

— Что знают твои орочи?! — воскликнул Лэй — Какая Амурская компания! Кто вез для вас товары, трудился и подвергал себя опасностям — Амурская компания?

Лэй смотрел вспыхнувшими, округлившимися глазами на удэйцев.

— Что поделать! Хоть вы принесли плохих соболей и они ничего не стоят… берите, что вам надо.