Чтение онлайн

Значит, в нем уживались разные формы состояния и поведения. Таким его и надо воспринимать: не возвеличивая без меры, но отдавая должное его заслугам, и не принижая несправедливо, несмотря на хлесткие характеристики его личности и делам. Для нас важно, что сделал Капцевич, командуя ОКВС, какой вклад он внес в строительство и деятельность руководимых им формирований.

Капцевич вступил в должность командира ОКВС 6 декабря 1828 г. В первом же приказе № 259, обращенном к офицерам и генералам, он потребовал «прежде всего и паче всего употребить прилежную деятельность и усиленное внимание в исполнение своих обязанностей, дабы тем, заслужив лучшее о себе мнение правительства, изменить неприятное заключение общества, чего нетрудно достигнуть, ежели гг. начальники всегда и везде будут блюсти суд и правду и служить Государю верно»33. Этот приказ обидел прежнего командира корпуса Комаровского, который 12 декабря счел нужным даже послать письмо государю, защищая свое детище, не отрицая некачественности состава внутренней стражи:

«Не стану оспаривать, что в многочисленном составе корпуса, в который часто переводились офицеры из армии с болезнями не только телесными, но и нравственными, есть люди, имеющие значительные недостатки». Конечно, в этом он был прав. Нравы в офицерской среде, как видно из приведенных примеров судных дел, были явно не на высоте, но не по вине Комаровского. Однако прав и Капцевич, нацеливавший своих подчиненных на строгое исполнение своих функций в соответствии с законами, напоминая про офицерскую честь.

Еще хуже дело обстояло с укомплектованием корпуса нижними чинами, военной подготовкой их, материальным обеспечением.

Деятельность Капцевича началась при видоизмененной структуре ОКВС. 27 сентября 1829 г. Николай I утвердил новое Расписание Отдельного корпуса внутренней стражи, в котором значатся девять округов, но без бригадного распределения. Бригадные начальники, как промежуточная инстанция в системе управления корпусом, были признаны лишними, и в целях экономии средств и лучшего руководства батальонами эти должности упразднены. Вместо них в каждом округе в помощь окружным генералам сверх находящихся при них чинов введено по одному штаб-офицеру в качестве начальника штаба округа.

В это же время (2 октября 1829 г.) вводится новая форма обмундирования ОКВС. Принимается ряд мер по кадровому обновлению корпуса.

В 1830 г. император при своем посещении Свеаборгской крепости осмотрел Свеаборгский гарнизонный батальон и остался им весьма недоволен. Выехавший в батальон Капцевич по высочайшему повелению для устранения недостатков, нашел батальон слабым и духом упавшим. Ни ружейных приемов, ни маршировки солдаты толком не знали, за два года батальон ни разу вместе «не учился», настолько он был загружен службой. В батальоне было «несколько дурного поведения офицеров, коих слабость батальонного командира по сие время терпела». (А что он мог сделать?). Да и служба неслась безобразно. Сам государь нашел часового «неопрятным до такой степени, что казался хуже рекрута». В весьма неприглядном состоянии корпуса Капцевич убеждался не раз во время своих инспекционных поездок. Каждая такая поездка занимала несколько месяцев, охватывая множество городов и сел, заставляя проделывать по российским дорогам тысячи верст. Каждый раз, несмотря на то, что инспектирование предусматривалось утвержденной государем инструкцией, требовалось испрашивать через военного министра разрешения императора на такую поездку. Так, 6 мая 1832 г. Капцевич представил маршрут предполагаемой инспекционной поездки и получил ответ от генерал-адъютанта графа А.И. Чернышева следующего содержания: «Высочайше поведено уведомить генерала Капцевича, что Государь Император предоставляет ему осмотреть те части вверенного ему корпуса, которые он почтет нужным и тогда предоставить ему отъехать для сего из С.Петербурга по своему усмотрению. Между тем, видя из приложенного маршрута, что генерал Капцевич не предполагает осматривать команды в Западных губерниях расположенных, Его Величество повелел уведомить его, что Государю Императору весьма бы приятно было, если бы он осмотрел и сии команды». Выполняя волю царя, Капцевич представляет новый маршрут с включением: С.-Петербургской, Псковской, Лифляндской губерний (1-го округа), Виленской, Минской, Гродненской, Белостокской губерний (9-го округа), Волынской и Киевской губерний (7-го округа), Каменец-Подольской губернии (8-го округа), Могилевской и Витебской губерний (6-го округа), протяженностью 3923 3/4 верст, продолжительностью 3 месяца 28 дней, с охватом 52 команд и 9 жандармских команд34.

Рапортом от 14 октября 1832 г. на имя императора командир ОКВС доложил, что им осмотрены 11 жандармских подразделений, 32 уездные инвалидные и 10 этапных команд и, что «об отвращении всех открытых беспорядков, упущений и неисправностей приняты надлежащие меры и виновные не оставлены без взыскания»35. К рапорту приложена записка из замечаний, сделанных при осмотре команд, тюрем и острогов.

В ней, в частности, сообщалось: нижние чины Шавельской (в г. Шавли, ныне Шауляй), Россиянской, Ковенской (в г. Ковно, позднее Каунас) и Овручской инвалидных команд размещены в обывательских домах, горячей пищей от своих хозяев не пользуются «и при весьма трудной службе своей довольствуются большею частию одним только сухим хлебом»36. В Россиянской, Ковенской и Двинской командах «штаб– и обер-офицеры, равно и нижние чины поведения хорошего, в образе жизни скромны и к службе усердны, исключая небольшое число штрафованных нижних чинов, из коих одни подают надежду к исправлению себя, а другие требуют исправительных мер»37. Далее сообщалось о плохом состоянии тюремных помещений в одних губерниях и отсутствии их для ночлега арестантских партий в других, где этапные команды вынуждены размещать их в крестьянских избах, совершенно для этого не приспособленных.

15 октября 1832 г. граф А. Чернышев сообщил о решении императора по рапорту Капцевича: «Нижним чинам инвалидных команд: Шавельской, Россиянской, Ковенской и Овручской по уважению трудной службы, для поддержания их артелей Государь Император жалует единовременно в каждую команду по двести рублей ассигнациями, но независимо от сего Его Величеству благоугодно, чтобы было предоставлено князю Долгорукову изыскать средства улучшения содержания сих команд на счет земских сборов, о неисправностях в больницах, острогах и тюремных зданиях замеченных Его Величество повелеть изволили сообщить Министру Внутренних Дел»38.

Этот пример рассказывает о постановке дела инспектирования в ОКВС, свидетельствует о том, что Николай I иногда сам участвовал в этом процессе, контролировал его и весьма действенно реагировал на обнаруженные при проверке недочеты и упущения. Царские щедроты – это, конечно, важно. Но для решения подобных недоразумений и неудобств, которые были типичными явлениями и во многих других командах, требовались более серьезные меры и большие ассигнования, чего ни царская, ни местные власти быстро сделать не могли. Да и вопрос об улучшении содержания перечисленных команд за счет земских сборов, как видно из дела № 405 Инспекторского департамента Военного министерства, откуда цитировались приведенные документы, затянулся не менее, чем на девять лет (дело начато 20 мая 1832 г., окончено 9 апреля 1841 г.)39.

И все же Капцевич за 12 лет командования ОКВС добился многого. Во-первых, ему удалось поднять качественный уровень личного состава внутренней стражи. Это было достигнуто путем омоложения стражи за счет молодых рекрутов, излишек которых в 1832 г. было разрешено зачислить в гарнизонные батальоны в зачет будущего года. Но, как верно говорится в словарной статье о внутренней страже, помещенной в Военной энциклопедии 1912 г., «в то время, как правая рука работала над улучшением личного состава, левая уничтожала благие посевы, и в 1836 г. было повелено о выборе из корпуса в армию 1200 нижних чинов, ростом не ниже 2 ар. 5 вер., в возрасте до 35 лет». Военные приготовления армии, кавказская война требовали усилить войска молодыми, здоровыми и рослыми солдатами. «При таких условиях, – справедливо резюмируется в той же статье, – нельзя было и думать о процветании гарнизонных частей»40.

Во-вторых, Капцевич попытался подтянуть внутреннюю стражу в строевом отношении. Неряшливый внешний вид, отсутствие строевой выправки, недостатки в обмундировании и вооружении стали почти повсеместным явлением во внутренних гарнизонных батальонах и инвалидных командах. Правда, этому еще способствовало неудобство формы одежды.

Дело порой доходило до курьезов. Высокие и пустые кивера солдаты подчас использовали вместо ранцев и карманов. На одном из смотров у солдата в кивере были обнаружены хлеб, огурцы и живой цыпленок (!).

В 1833 г. кивер заменили на каску, а также ввели новую форму обмундирования, но и это обновление не преследовало цели – дать максимум удобств в походе и на службе, а по-прежнему рассчитано было на парадный эффект. С 1832 г. разрешено было в армии носить баки и усы, придав лицам бравый вид. Капцевич, как строевой командир, решил внести свежую струю в обучение солдат. В приказе по ОКВС от 7 декабря 1834 г. он потребовал в каждом батальоне иметь отобранных лучших в строевом отношении 70 человек, которые призваны были стать «комплектом, как основание роты, от коего будет зависеть степень их исправности и отменного состояния роты по фронту», т. е., как надо понимать, образовать нечто вроде образцового ядра для всех рот батальона. Трудно сказать, насколько эта мера была эффективной, но она несомненно расшевелила рутинную среду гарнизонных батальонов, заставила подтянуться и офицеров и солдат.

В-третьих, что важно отметить, Капцевич был творцом новой этапной системы. Будучи девять лет генерал-губернатором в Сибири, он достаточно полно познал службу этапных команд, порядок препровождения арестантских партий по сибирским трактам. С 1822 г. накопился достаточный опыт этой службы, изнурительной и неудобной. Меньше всего Капцевич думал о неудобствах арестантов, их тяжелой участи, униженности и муках. Не задумываясь о самом порядке сопровождения ссыльных и каторжных в европейской России и особенно в Сибири, он разработал такую систему этапов, которая упорядочивала службу этапных команд и облегчала в определенной степени передвижение самих арестантов.