На той неделе, на страстной,Дадут мне отпуск на три дня,Я повезу его домой,Встречайте, люди и родня…А на Кубань дорога таКому полога, мне – крута,И третьи сутки ливень льёт.Так отворяйте ж ворота,Беда в калитку не пройдёт.Не голоси над ним, сестра,Слёз не любил товарищ мой,Он спит с утра, с позавчера…Ты не смущай его покой.Ты не кричи над ним, жена,И казака не укоряй,Ведь не его же в том вина,Что по стране идёт война,Что хлещет кровушка за край.Я буду думать про него,Над чаркой голову склоня,О том, что больше никогоНа свете нету у меня…Подходит ветер под окноИ молча в горницу глядит,Да что-то в горнице темно,Не веселит меня вино,А только душу бередит.На той неделе, на страстной…
Да, родная, да
Вид из нашего окнаТот же, что всегда.Милый мой, была весна?..Да, родная, да.Месяц на небе светил,Таяла звезда,Как же ты меня любил!..Да, родная, да.Под окном переплелисьМак и резеда.Как мы в верности клялись!..Да, родная, да.Хлынул ливень ледяной,Грянула беда,Ты уходишь, милый мой…Да, родная, да.Отшумит, отплачет дождь,И тогда, мой свет,Ты опять ко мне придёшь…Да, родная, да…
Виктор Верстаков, полковник запаса
Виктор Глебович Верстаков родился 20 декабря 1951 года в семье офицера-фронтовика. После окончания Военно-инженерной академии имени Ф. Дзержинского служил на подземном объекте в Подмосковье, затем был переведён в военный отдел газеты «Правда». Неоднократно выезжал в «горячие точки», включая Афганистан и Чечню, награждён медалью «За боевые заслуги» и орденом Почёта с формулировкой «За достойное выполнение интернационального и служебного долга в Республике Афганистан». Был начальником Военно-художественной студии писателей. После увольнения в запас работал в Студии редактором. Лауреат литературных премий имени Б. Полевого, А. Твардовского, К. Симонова, А. Платонова, М. Лермонтова, И. Бунина, «Традиция» и ряда других.
Автор пятнадцати книг стихов, прозы и публицистики, посвящённых героизму и быту советских и российских воинов. Полковник запаса, член Правления Союза писателей России. Живёт в Москве.
Девятая рота
Ещё на границе и дальше границыстоят в ожидании наши полки,а там, на подходе к афганской столице,девятая рота примкнула штыки.Девятая рота сдала партбилеты,из памяти вычеркнула имена.Ведь если затянется бой до рассвета,то не было роты, приснилась она…Войну мы тогда называли работа,а всё же она оставалась войной.Идёт по Кабулу девятая рота,и нет никого у неё за спиной.Пускай коротка её бронеколонна,последней ходившая в мирном строю, -девятая рота сбивает заслоныв безвестном декабрьском первом бою.Прости же, девятая рота, отставших:такая уж служба, таков был приказ.Но завтра зачислят на должности павшихв девятую роту кого-то из нас.Войну мы опять называем работа,а всё же она остаётся войной.Идёт по России девятая рота,и нет никого у неё за спиной…
Аллах акбар
Пылает город Кандагар,живым уйти нельзя.И всё-таки Аллах акбар,Аллах акбар, друзья.Мне было тошно в жизни той,я жить, как все, не мог.Простился с верною женой:Аллах акбар, дружок.И над могилою отцазаплакал наконец:твой путь пройду я до конца,Аллах акбар, отец.Аллах акбар! Горит песок,и рушится скала,и очередь наискосокдорогу перешла.Аллах акбар! Грохочет склон,и перебит дозор.Веди ж в атаку батальон,Аллах акбар, майор.Вы слышите, как мы поёмтам, в цинковых гробах?Ты, видишь ли, как мы идём,мы не свернём, Аллах!А если кто-нибудь живымвернётся в Кандагар,его мы, может быть, простим:ему – Аллах акбар…
В королевских конюшнях
В королевских конюшняхметра нет для коня.Медсестра раскладушкупринесла для меня.Очень трудно голубкев коридоре, где сплошьвстык обрубком к обрубкуполегла молодёжь.Отыскала местечков самом дальнем углу,где десантник навечнозадремал на полу.Унесли бедолагу,положили меня.Я отсюда ни шагу,я спокойней коня.Ведь от ног до макушкивесь я гипсовым стал,Мне не надо подушки,разве что пьедестал…Медсестра, медсестричка,что ж ты слезоньки льёшь?Как же ты без привычкиздесь, в конюшнях, живёшь?В королевских конюшнях,в госпитальном чаду,в наркотичном, спиртушном,матерщинном бреду.Если чудо случится,если снова срастусь, –дай свой адрес, сестрица,может быть, пригожусь.Ну а коль не воскресну,всё равно хоть часокпроживу, на чудесныйпоглядев адресок.В королевских конюшняхметра нет для коня.Медсестра мою душуунесла от меня.
Война становится привычкой
(На перевале)
Война становится привычкой,опять по кружкам спирт разлит,опять хохочет медсестричкаи режет сало замполит.А над палаточным брезентомсвистят то ветры, то свинец.Жизнь, словно кадры киноленты,дала картинку наконец.О чём задумался, начштаба,какие въявь увидел сны?Откуда спирт, откуда баба?Спроси об этом у войны.А хорошо сестра хохочетот медицинского вина.Она любви давно не хочет,ей в душу глянула война.Эй, замполит, плесни помалу,теперь за Родину пора…Нам не спуститься с перевала,который взяли мы вчера.
Десант не знает
Десант не знает, куда проложенв полётных картах его маршрут.Десант внезапен, как кара Божья,непредсказуем, как Страшный суд.Хоть за три моря, хоть за три горя,хоть с ветром споря, а хоть с огнём,взлетает вскоре, со смертью в ссоре,десант, не надо грустить о нём.Нам пол-Европы вцепилось в стропы,мы знаем тропы в любой стране.В центральной, южной, в нейтральной, дружноймы будем драться спина к спине.А если маршал в тебя не верит,а если дома живым не ждут,за всё ответит случайный берег,куда причалит твой парашют.
Из пламени Афганистана
Строчит пулемёт,поднимается взвод,но многие больше не встанут.И к Родине сын никогда не придётиз пламени Афганистана.Здесь горы в снегахи селенья в бегах,горят кишлаки и дуканы.И выпустит вряд ли неверных Аллахиз пламени Афганистана.Придёт письмецо,ты закроешь лицо,но нет никакого обмана…Надень же на левую руку кольцоиз пламени Афганистана.Но год или два,и ты вспомнишь едвалюбви не смертельные раны.я сделаю всё, чтоб ты вышла живаиз пламени Афганистана.
Нас в горах не найдёт
Нас в горах не найдётпочтовой самолёт,и письмо от тебядо меня не дойдёт.Посветлеют снега,встанут стены огня.Будет бить ДШКаиз ущелья в меня.Будет бить ДШКа,будет жизнь коротка,может быть, у меня,может быть, у стрелка…Нас в горах не найдётдаже радиосвязь.С безымянных высотлупят в нас, не таясь.Поднимаемся в рост,отвечаем огнём,между огненных звёздпо Вселенной идём.И краснеют снега,и дробится скала.Смерть в горах дорога –жизнь такой не была.Нас в горах не найдётзапоздавший приказ,и никто не придёти не выручит нас.Погибает десант,погибает навек.…Погодите, я сам,это – мой человек,это мой ДШКа,это мой разговор,я дойду до стрелка,он не спустится с гор…Нас засыплет метель,нас завалит скала.Смерть мягка, как постель,жизнь такой не была.Мы в объятьях сплелись,мы навеки родня.Пусть продолжится жизньбез него и меня.
Нюрка
Плачет Нюрка, живая душа,слёзы с кровью смешались на лапах.Ах, как Нюрка была хороша –самый тоненький чуяла запах.Плачет Нюрка, а птица летит,боевая железная птица.Плачет Нюрка, себе не простит.Но ведь плачет. И всё ей простится.Гладит Нюрку родная рука.Ей лизнуть бы хозяйскую руку:так знакома она, так легка,обречённая Нюркой на муку.Вертолётный врезается полв иссечённое Нюркино тело.…Сотню раз она чуяла тол,а в сто первый – чуть-чуть не успела.По загривку прошёл холодок,когда запахом сбоку пахнуло,но на тонкий стальной проводокпо расщелине лапа скользнула.И взметнулся огонь из камней,и запахло железом калёным,и хозяин, идущий за ней,опустился на землю со стоном.И ползла к нему Нюрка, ползла,и лизала его, и лизала,и хрипела – на помощь звала,и глазами всю боль рассказала.Подбежали к сапёру друзья,обмотали бинтами сапёра.Он сказал: «Мне без Нюрки нельзя». –«Нет, – сказали ему. Это горы…»Вертолёт прилетел поутру,их вдвоём погрузили в машину.«Ты не плачь, Нюрка, я не умру,ты не плачь, я тебя не покину».Но плачет Нюрка, живая душа…