Ещё не все угасли в мире войны,Ещё в сердца врезается свинец,И до сих пор ночами неспокойноСпит в грудь навылет раненый отец.Встаёт с постели, пьёт свои таблетки,И долго курит, выйдя на балкон,В который раз шагает из разведкиВ полёгший в рукопашной батальон.Ах, память, память… Невозможно это –Всю жизнь свою солдатский крест нести.Не спит отец, опять шагает где-то,Боится до Победы не дойти.
Телефонный разговор
– Это я! Ну как там, дома?…Ну, конечно, это я!!!Нет, я не с аэродрома…Что ты, милая моя!Берегусь! А как иначе…Да, порой бывал горяч…Мама, мама! Кто там плачет?Что ты плачешь? Ну не плачь!Как служу? Ты, знаешь, всяко…Спим, не спим, встаём чуть свет…Вот закончилась атакаИ живых со мною нет…Два часа нас с горки били…Это мой последний бой…Если бы не твой мобильник,Не простился бы с тобой.…Ну, какая телеграмма?!Ладно… Если отобьюсь…Всё, прощай! До встречи, мама!Умираю! Не сдаюсь…
Возвращение
Тишину раздавили колёсамиНа рассвете у пункта Герат,И восточное солнце раскосоеЗаиграло эмалью наград.Но назначенный час возвращенияПревращается в траурный час.У кого мы попросим прощенияЗа Отчизну, пославшую нас?Кто сумеет и выскажет истину,Кто решится упрёки принять?Мы уходим с душою расхристанной,На судьбу не отважась пенять.Беэмпешки грохочут зелёные,Боевые знамёна кричат.Мы уходим, войной опалённые,Чтоб об этом стыдливо молчать.Но за речкой, что кончится митингом,Станем слёзы украдкой глотать,И, как некогда гордые викинги,Невернувшихся будем считать.
Голоса
Светлой памяти
всех не вернувшихся с войны
Обливается сердце кровью –Золотым-золоты леса.По бескрайнему ПодмосковьюСнова слышатся голоса.– Говорят, скоро будет зябко,Станут ночи ещё темней…– А на взвод сапоги да шапка,Проживи целым взводом в ней…– Что молчишь, старшина Емелин,Что, не нравится мой вопрос?..– Сколько мы ничего не ели?!..– Что ж ты ужин-то не привёз?..– Почтальона опять не видно…– А за почтой ушёл чуть свет…– Понимаешь ты, что обидно –Мне давно уже писем нет…– Может, дома чего неладно?Всё случается, всё ж война…– А так хочется, так-то надоЗнать, как дети и как жена…– На, Петров, отхлебни из фляжки,Потерпи, попадёшь домой…– Ну куда ты в одной фуражкеБосиком побредёшь зимой!..– Ты добудь сапоги и форму!..– Ты дорогу расчисть домой!..– Как ты мёртвый пойдёшь до дому?..– Ты ведь с нами, в земле, живой…– Только вместе пробьёмся к свету,Только вместе побьём врага…– Я забыл, что такое лето…– Я забыл, как идут снега…– Лейтенант! Ну отправь за хлебом,Я без хлеба уже устал…– Эх, сейчас бы взглянуть на небо!..– Может, бой идти перестал?..– Всё возможно, и наши близко,Откопают, терпи, сержант.Мы с тобою под обелиском,А другие в грязи лежат.И найдут их, видать, не скоро,А на днях обещают снег…– И когда из Мясного бораСмогут вытащить наших… всех?..– Хватит! Спать, экономить силы!Старшина, не пали дрова!..– Лейтенант, ты скажи, РоссияВсё сражается? Всё жива?..– Эх, Петров, ты не знаешь меры!Слышал, пушки в Бородино?Ты пойми, под землёй без верыЯ бы умер уже давно.Мы ещё года два протянем,Не забудет своих страна.Мы, Петров, поживём, мы встанем!..Не гаси свечу, старшина!
Контрактники
Контрактники страха не знают,Не лезут в бою напролом,Но чести своей не роняют,Не прячут себя за углом.И в пекло идут, если надо,В работе с утра дотемна.Но жаль, что им часто наградыПосмертно вручает страна.Газеты про всех не напишут,Не все возвратятся назад.А горы Кавказские дышатИ в чистые души глядят.Уходят контрактники в горы,Где так неуютно зимой,Не думая даже, как скороИ все ль возвратятся домой.
Посадка
Возвращаемся с заданья,Фляжку тёплую деля,А внизу мелькают зданья,Чёрно-белые поля.Хорошо в тепле чумазым,Каждый радуется, цел:Бивший в нас «Иглой» промазалИ к Аллаху отлетел.Вот огни аэродромаПрорезаются во мгле.Мы уже почти что дома,Мы почти что на земле.Этой зябкою пороюСтрашно хочется тепла.В этот раз над ХанкалоюВ нас вонзается «Игла».Вертолёт, десантом полный,Всем нутром своим хрипит.Дальше я уже не помню,Дальше я уже убит.
Цхинвал
БМД ползут устало,На броне в пыли десант.Только города не стало,Только лампочки висят.Сквозь разрушенные стеныПровода и провода,А ещё телеантенны,Гарь и затхлая вода.По домам прямой наводкойБили, руша этажи…Эта электропроводка –Словно нить в былую жизнь.
Блокпост
Птицы выклевали ночьДо последней звездочки.Я живой, и я не прочьВыпить стопку водочки.У дороги полевойМины вновь зачвакали,А в деревне под МосквойВсе глаза проплакали.Жду замену и не сплюВ тишине за блоками.Я живой, и я люблюЭту жизнь жестокую.Не возьмёт меня снаряд,Снайпер не дотянется,С битым сотню раз подрядНичего не станется.На плечах моих горятДве весёлых звёздочки.Потерпи, Зеленоград,Скоро выпьем водочки.
Владимир Шигин, капитан 1 ранга запаса
Владимир Виленович Шигин родился в 1958 году в Севастополе в семье офицера ВМФ. Моряк в пятом поколении. Детство провел в гарнизонах Северного флота. После окончания средней школы работал слесарем на заводе, служил матросом на Балтийском флоте. После окончания Киевского высшего военно-морского политического училища продолжил службу на Балтийском флоте заместителем командира МПК и заместителем командира дивизиона тральщиков. Участник маневров «Запад-81» и 8 боевых служб. В 1991 году закончил научно-педагогический факультет военно-политической академии. С 1991 по 1996 год занимал должность заместителя начальника пресс-центра ГК ВМФ, участвовал в переговорном процессе по Черноморскому флоту с Украиной. С 1996 года редактор отдела литературы журнала «Морской сборник».
С 1995 г. член СП России. С 2011 г. ведущий редактор военно-художественной студии писателей МО РФ. Награждён орденом Почета, медалями «За боевые заслуги», «За воинскую доблесть» 1-й и 2-й степени. Заслуженный работник культуры РФ. Лауреат литературной премии им. Валентина Пикуля и литературной премии им. Александра Невского. Автор более 60 книг по истории России и военно-морского флота.
Триумф и драма подводника Грищенко (документальная повесть)
Когда-то его имя не сходило со страниц газет, его дружбой гордились прозаики и поэты, а самые красивые женщины были счастливы, когда он одаривал их мимолётной улыбкой. Ему не было равных в годы войны по количеству уничтоженных вражеских кораблей, а о мастерстве, хитрости и удачливости ходили легенды. Его подчинённые становились адмиралами и пристёгивали к кителям золотые звёзды героев. Он писал книги и научные трактаты. Его ненавидели начальники, и боготворила флотская молодёжь. Он так и ушёл из жизни забытый и непонятый, не доделав ещё многого, что мог бы сделать. Но и ныне его подвиги окружены неким молчаливым табу. Всё это более чем странно, ибо он был не только лучшим из подводных асов нашей державы, но и её настоящим национальным героем…
22 июня 1941 года подводный минный заградитель «Л-3», носивший одновременно ещё и более гордое название «Фрунзевец», встретил в Либаве. В те минуты, когда на западной границе ударили первые залпы Великой Отечественной, командир «Л-3» капитан 3 ранга Грищенко получил приказ о немедленном выходе в море.
К моменту начала Великой Отечественной войны Пётр Грищенко являлся уже одним из опытнейших командиров подводных лодок. За плечами бывшего мальчишки из глухой черниговской деревни уже было высшее военно-морское училище, годы службы на различных подводных лодках и военно-морская академия. Выпускников академии в то время командирами лодок не назначали. Флот стремительно рос, и высококвалифицированных кадров не хватало. Выпускники академии шли, как правило, командирами дивизионов, а то и бригад. Несмотря на все это, только Грищенко по окончании академии (причём, с отличными показателями) был назначен командиром подводной лодки, причём по собственному желанию. Столь велика была его тяга к морю и «своему» кораблю.