Ничего, что я песню спою,Одиночество ваше нарушу?Это было в афганском краюЗа высоким хребтом Гиндукуша.Русский парень, пехотный боецПотерялся в предместьях Герата.Не нашли его, и наконецОбъявили погибшим солдата.Нет, он выжил. Был ранен, пленён,Перешёл в иноземную веру,Позабыв, что рождением онПравославный и сын офицера.А когда выходили войскаПо предгорьям напротив Герата,Доносился к ним издалекаРусский голос чужого солдата.Он в динамик грозил, что АллахПокарает неверных в дороге,Что погибнут в афганских горахИ колонны, и русские боги.Доложили об этом в Кабул,Из Кабула полковник приехал,Встал на гребне, и горько вздохнул,Услыхав дальний голос и эхо.И сказал: «Это Ванька, мой сын.Я родил его, я и в ответе».И отправился в горы один,И вернулся домой на рассвете.Передал номерной автоматКомандиру походной колонныИ сказал, что предатель-солдатПохоронен у Южного склона.А себе он оставил чалмуС пистолетною смертною раной:«Не нужна она больше ему,Обойдется она без Ивана».Я с полковником горькую пьюЗа погибших в горах Гиндукуша.– Ничего, что я песню спою,Одиночество Ваше нарушу?
Наташа
Война забывается, словно не наша,А вовсе чужая была.Но вспомнилась нынче дворняжка Наташа,Что в Афганистане жила.Она провожала, ждала и встречалаКолонны Шинданд – Кандагар.И был удивителен нам поначалуСобачий провидческий дар.Гудели, дымили, дрожали машины,Готовые тронуться в путь.Наташка металась, Наташка спешилаЗнакомые руки лизнуть.И вдруг у какого-нибудь бензовозаСадилась в дыму и в пылиИ громко скулила, и чистые слёзыИз глаз её мутных текли.Нет хуже дороги, чем до Кандагара:Засады, фугасы, стрельба,Сгоревшие тенты, разбитые фарыИ взрыв бензовозов – судьба.В Шинданде Наташка ещё до заставыВстречала колонну и вновьСкулила и плакать не переставала,Что не обманула любовь.
«В полку объявили тревогу…»
В полку объявили тревогу.Отправились мы на войнуЗа неправославного богаИ за неродную страну.В нас били с вершин и со склонов,Стреляли в упор и вдогон,И скоро из трёх батальоновОстался один батальон.И всё-таки до перевалаДошли мы в указанный час,И дел натворили немало,И вновь усмирили Кавказ.Живые вернулись в санчасти,Больницы и госпиталя,А тех, кому не было счастья,Укрыла чужая земля.И новые русские парни,Отцовскую помня вину,Ждут в старенькой нашей казармеСигнала идти на войну.
Владимир Силкин, полковник запаса
Владимир Александрович Силкин родился 14 октября 1954 года в городе Ряжске Рязанской области. Окончил редакторское отделение Военно-политической академии. Более 32 лет прослужил в Вооружённых Силах в Белорусском, Сибирском, Дальневосточном военных округах, Южной группе войск, Главном управлении кадров МО СССР и РФ. Полковник запаса. С 2000 года по настоящее время – начальник Военно-художественной студии писателей Культурного центра Вооружённых Сил Российской Федерации им. М.В. Фрунзе. Секретарь Правления, председатель Комиссии по военно-художественной литературе Союза писателей России. Автор более 30 книг стихотворений, в том числе детских, эссе, песен, переводов.
Заслуженный работник культуры РФ, лауреат Государственной премии России, кандидат педагогических наук, кавалер ордена Почёта, Почётный гражданин г. Ряжска Рязанской области, главный редактор военного литературного альманаха «Рать».
Бронежилет
Я, как предок мой, в бронеРазъезжаю по войне.В камуфляже, в каске,Только в страшной сказке.Где от пуль спасенья нет,Где в цене бронежилет –Современная кольчуга,Да спина, да стойкость друга.Лишь бы снайпер, целясь в нас,Не ударил ниже глаз.Проживу в бронежилетеЯ сто лет на белом свете.А закончится война,Отстегнёт его жена,Упадёт ко мне на грудь…Ты, жена, не обессудь!Тянет, тянет нас домой,Ох, как тянет, боже мой!Тянет, аж спасенья нет,До земли бронежилет.– Мой родной, не подведи! –Сердце молится в груди.Врос в Кавказ бронежилет.Знать бы мне, на сколько лет.
«Война войной, обед по расписанью…»
Война войной, обед по расписанью…И вот уже разносят термоса,И вот уже ефрейтор Ванин СаняНа помощь призывает небеса.– Побольше мяса ниспошли мне, Боже,Даруй мне, Боже, в схватках сотни лет…А Ванин Саня – это просто кожа,Натянутая прочно на скелет.Такие вот и числятся в проглотах,У них всегда один несытый вид.Он через день слизнёт обед за ротуИ, роту прикрывая, устоит.
Госпиталь
– Что ж вы, доктор, не сумели справитьсяС этой раной? Я вас не пойму!Дома мамка у меня красавица!Как теперь я мамку обниму?Спит майор, устав от ампутации,Спит, в руках испытывая зуд.Он-то знает, скоро с операцииВот таких, увечных, привезут.Спит майор, не выпуская скальпеля,Он привык не слышать на войне.Капли крови, как снаряды, падаютВ жуткой госпитальной тишине.
Кутаиси, 15 ноября 1990 года
Молчит водитель, стиснув зубы,И я не трогаю его.От Кутаиси до ЦхалтубоОн мне не скажет ничего.Закат желтее мандарина,И флаги Грузии вокруг,Но мы пока ещё едины,И я ему, надеюсь, друг.Ещё бригада в Капитнари,Нет жертв в десантном городке,Но мы с тобой, грузинский парень,Уже в далёком далеке.Ещё всего случится много,Но среди местной красоты,Куда идёт сейчас дорога,Не скажем точно я и ты.
Последний герой
В первых числах мая 2011 года СМИ сообщили о том, что в возрасте 110 лет скончался последний участник Первой мировой войны, итальянец. А 16 августа 2005 года ушёл из жизни ШОТА ШУРГАЯ, последний Герой Советского Союза, грузин.
Вот ведь жизнь пошла какая:Разделила, развела.Слышал, что Шоту ШургаяСмерть нежданно забрала.На повозку погрузилаПовезла к себе домой,Но не знала, что грузина,Но не знала, что Герой.А ведь шла за ним по свету,Где бы только ни бывал.Шла, когда стране победуНад фашистом добывал.Шла сейчас, не чуя груза,Шла, его перекрестив,От Советского СоюзаЧасть Кавказа отломив.Шла неслышно, как когда-то,В город скорби и крестов,Мимо ярких флагов НАТО,Мимо чьих-то блокпостов.Вот и в Грузии не сталоНи Героя за Берлин.От кремлёвской ниши СталинЧесть отдал тебе, грузин.Может, встретитесь когда-тоТам, где будет Божий суд,Если только танки НАТОПо могилам не пройдут.
Шальная пуля
Две пули встретились и разошлись –Одна под сердце, другая в высь.И та, что в небо гулять пошла,Шальною пулей в степи была.В разгаре лета, в ночном боюСыскала пуля мишень свою.Пробила сердце и будь здорова,И нет солдата из-под Ростова.А там, от сына письмо читая,Взялась за сердце мать молодая.Кусала губы, встав на колени,Молясь в тот угол, где бились тени.Сюда вот пуля зашла хозяйкой.Глядь, кирзачи стоят, висит фуфайка.Присела пуля тихонько рядом,Кося по дому стыдливым взглядом.Пришла свинцовой, ушла пунцовойОт тётки Тони от Кузнецовой.Рыдая, пуля упала в грязь –У жизни с пулей прямая связь.
В чечню
Из Архангельска в ЧечнюЕдут поездом мальчишки,Про войну читают книжкиИ про всякую фигню.Долго ехать до Москвы,А оттуда в город Грозный.За окном стемнело, поздноГоворить сержанту «вы».Он и сам привык на «ты».Где-нибудь в Урус-МартанеНа дыбы дорога встанетИ ему придут кранты.Это будет, но поздней,А пока резвится поезд,И шахидка ладит пояс,Чтобы сделать нам больней.