Чтение онлайн

– Конечно, сверхсекретные методы, не так ли?
– пытается иронизировать Виктор Арсентьевич, которого и в самом деле нервирует мой ответ.

– Только отчасти, - спокойно говорю я, словно не замечая его иронии, и возвращаюсь к прерванному разговору: - Значит, вы такого Льва Игнатьевича не помните? Странно.

– Почему странно?

– Мне казалось, вы должны его знать.

– А мне вот кажется, что вы не должны его знать, - запальчиво говорит Виктор Арсентьевич и, спохватившись, поправляется: - То есть мне, конечно, ничего такого не может казаться, но... и вам тоже. А впрочем, чепуха все это!

Он досадливо машет рукой и вытягивает из лежащей перед ним пачки сигарету.

Все-таки странно. Почему, признав знакомство с Гвимаром Ивановичем, он не хочет признать, что знаком и с Львом Игнатьевичем? Какая разница? А может быть, это мне только показалось, что он его знает? Ведь этот Лев Игнатьевич... Он ругался с Гвимаром Ивановичем так, что на них обратили внимание и сидевшая недалеко Софья Семеновна, и проходившая через двор Инна Борисовна. Обе дали приметы этого Льва Игнатьевича... приметы... Я их прекрасно помню. Но сейчас, кажется, впервые представляю себе по ним живого человека, такого плотного, невысокого, пожилого, седые стриженые усики, мешки под глазами... И неожиданно меня берет оторопь. Я вдруг понимаю то безотчетное беспокойство, которое овладело мной утром, в кабинете Кузьмича, когда мы заговорили об этом Льве Игнатьевиче. Неужели?.. Неужели я вчера вечером встречался с ним? Да, да, очень похоже, что так. Но тогда...

Чтобы иметь хотя бы еще минуту времени для размышлений, я тоже тянусь за сигаретой, медленно вытягиваю ее из пачки, щелкаю зажигалкой, прикуриваю, затягиваюсь... И у Льва Игнатьевича оказывается мой телефон, имя и отчество. Уж не Виктор ли Арсентьевич всем этим его снабдил? Нет, не может быть. Мы уже об этом думали. Достал, конечно, другим путем. Вот и Свиристенко он откопал. Нет, тут непонятно другое. Зачем совсем неглупому Льву Игнатьевичу понадобилось совершить такой наглый и такой рискованный шаг? Зачем? Ведь квартирная кража, в которой он замешан, и даже убийство Семанского не имеют никакого отношения к тому, о чем он меня предупреждал. Это именно "мой огород", и именно этим он и предлагал ограничить мою работу. Что ж, он нарочно пускал меня по своему следу, чтобы сбить с другого? Непонятно. И выходит, его кто-то действительно подослал ко мне. Но кто? Зачем?

Я с усилием прогоняю от себя все эти вопросы. Потом, потом. Сейчас надо каким-то путем убедиться, знает мой собеседник Льва Игнатьевича или нет, и что именно он о нем в этом случае знает.

– Совершенно верно, - соглашаюсь я.
– Чепуха это все. И вы вовсе не обязаны его знать, и я тоже. Хотя я его, представьте, знаю. Дело в том, что незадолго до кражи у вас он встретился во дворе с Гвимаром Ивановичем и они поссорились.

– Так вот вы о каком земляке упоминали, - усмехается Виктор Арсентьевич.

– Именно. Их-то и видели во дворе. И запомнили.

– И вам рассказали?

– Конечно. Вот я и подумал: если Гвимар Иванович бывал у вас, мог быть и...

– Не был, - решительно обрывает меня Виктор Арсентьевич.
– Представьте себе, никогда он у меня в гостях не был.

– Ну что ж, не был так не был, - соглашаюсь я.
– Но вот к краже у вас этот человек какое-то отношение, видимо, имеет. И возможно, к убийству тоже.

– Тут я вам плохой помощник, - машет рукой Виктор Арсентьевич и указывает на вазу.
– Да возьмите же что-нибудь.

– Спасибо.

Я машинально беру апельсин и начинаю его чистить.

Виктор Арсентьевич после некоторого колебания все же интересуется:

– А почему вы решили, что он имеет отношение к убийству?

– Кто?

– Да этот... Лев Игнатьевич.

– Потому что он серьезно поссорился с Гвимаром Ивановичем и знал одного из убийц.

– Что вы говорите?! Значит, и вы этих убийц знаете?

– Знаем.

– И не задержали?

Я усмехаюсь.

– Пресс-конференцию по этому делу проводить еще рано.

– Да, да. Извините. Я не должен вам задавать такие вопросы, понимаю.

– А я не должен был вам на них отвечать.

– И все-таки ответили, - улыбаясь и как бы с упреком говорит Виктор Арсентьевич.

– Да. По слабости характера, - я тоже улыбаюсь.
– А вот вы наоборот должны были ответить, но не ответили.

– Так я же вам уже...

– Да, да, - киваю я.
– Вы его не знаете. Я понимаю.

Однако понимаю я совсем другое. Поведение Виктора Арсентьевича мне не нравится. Что-то он все-таки от меня скрывает, что-то не договаривает. Почему? Возможно, он боится, что все эти знакомства конечно же запачкают его. А тут еще и убийство. Что ж, это вполне возможно. И все же он должен мне довериться, и все рассказать. Вот как только этого добиться? Но, в конце концов, он же сам заинтересован, чтобы все распуталось.

– Я хочу, Виктор Арсентьевич, обрисовать вам ситуацию, в которой вы оказались, - говорю я.
– До конца вы ее, по-моему, не оценили. Это и понятно. Мне все же как-никак виднее. И я вам помогу.

– Что ж. Слушаю вас.

– Так вот. Ситуация, конечно, малоприятная. Вокруг вас, а точнее, вокруг вашей квартиры, крутилась целая шайка. Наблюдали, изучали, составляли план. Но предварительно им надо было убедиться, что игра стоит свеч, то есть что в квартире, грубо говоря, есть что брать. Кто-то дал такую информацию, и игра началась. По всему видно, что готовились умело и тщательно. Интерес к вам, а точнее, к вашей квартире...

– Почему вы все время в этом пункте сбиваетесь?
– подозрительно, даже нервно спрашивает вдруг Виктор Арсентьевич.
– Лично я для них интереса, надеюсь, не представляю?

– Я тоже так надеюсь.

– Но не уверены?
– продолжает цепляться Виктор Арсентьевич.

– Пока дело не раскрыто, ни в чем нельзя быть уверенным, - спокойно отвечаю я.
– Так вот, повторяю, интерес к вам, а скорее, конечно, к вашей квартире, был так велик, что в какой-то момент пошли даже на убийство. То ли что-то не поделили, то ли решили убрать конкурента.

– Это уже коммерческий термин, он тут не применим, - прерывает меня Виктор Арсентьевич.

– Коммерческий?
– машинально переспрашиваю я и добавляю: - А ведь Гвимар Иванович имел отношение к коммерции.

– То есть?
– настораживается мой собеседник.
– В каком смысле?

– В прямом. Он в прошлом был директором магазина.

– Ого! Так вы уже изучили его биографию, оказывается?

– Пришлось. Но я пока вот на что хочу обратить ваше внимание. Для вас из возникшей неприятной ситуации желательны, мне кажется, два, ну, результата, что ли. Первый - это возвращение украденных вещей. Не так ли?

– Да, конечно, - соглашается Виктор Арсентьевич.
– А какой второй?

– Второй результат скорее, так сказать, моральный, а не материальный. Что ни говорите, а вы сейчас, наверное, жалеете, что дружили с Гвимаром Ивановичем. Некую тень это все же на вас бросает, не так ли?

– Жалеть я, конечно, жалею, - твердо говорит Виктор Арсентьевич.
– Но никакой тени это на меня, извините, не бросает. Разве мог я предположить, что он... жулик!

– При некотором желании могли бы.