Чтение онлайн

– Что там у Денисова?
– спрашиваю я.

– Час назад звонил с вокзала, - досадливо говорит Кузьмич.
– Видно, ушел Леха из зоны активного поиска. Выпустили его. Вот уже...
– он смотрит на часы.
– Ну да. Как раз сутки прошли, как розыск объявили. И ни слуху ни духу.

– Могли недавно взять, а сообщить еще не успели.

– Посмотрим. Денисов там шарит по всем дорогам.

Звонит один из телефонов. Кузьмич снимает трубку.

– А-а, ты. Привет... Ну, давай, давай. Ждем... Тут, тут, - он кладет трубку и сообщает: - Паша Мещеряков. Сейчас зайдет.

Наш "небесный Паша" в своем неизменном синем костюме и голубой рубашке появляется почти мгновенно. Он, как всегда, сосредоточен и неулыбчив. В руках у него дерматиновая зеленая папка с металлическим замочком. Паша раскрывает ее и вынимает всякие бумаги. На каждой почти стоит знакомый гриф "секретно". Бумаг немало, ребята успели, видно, поработать.

– Двое граждан из красного "Москвича", - хмурясь, говорит Паша, - нами установлены. Один - Шершень Степан Иванович, второй - Гаврилов Иван Степанович. Под наблюдением двое суток, с момента наезда на Шухмина. Но сначала о них самих. Оба давно нигде не работают. Шершень, тот широко живет, деньгами кидается, рестораны, девки, шмутки заграничные. Одинокий. Имеет "Жигули" зеленого цвета. Последнее место работы - техник-смотритель в жэке. Веселый, контактный, многочисленные связи, все больше по части выпивки. А когда выпивает, становится агрессивен и подозрителен. Боится только одного человека - Гаврилова. Тот замкнутый, молчаливый, всегда подозрительный. Никого к себе не подпускает. Внешне живет скромно. Жена работает в аптеке. Есть дочка, во второй класс ходит. У Гаврилова свой дом под Москвой. Солидный дом. На тестя записан.

– Это куда Петр ездил?
– спрашиваю я.

– Нет. То дача. Сейчас расскажу - упадешь. Но сначала кончу об этих двоих. Гаврилов слесарь, тоже в жэке работал. Там они с Шершнем и познакомились. От этого жэка, видимо, и интерес к чужим квартирам. Насмотрелись, как люди живут, а заодно и как двери запирают, какие замки ставят, что как в квартирах лежит, хранится. Гаврилов, надо сказать, слесарь первоклассный. Для него вообще нет замков, которые нельзя открыть. Однажды английский сейф в соседнем учреждении открыл, позвали его, ключи куда-то затеряли. И вот даже после такого дела он к нам в поле зрения не попал. Я считаю, серьезная эта наша недоработка.

– Правильно считаешь, - кивает Кузьмич.
– На заметку надо было взять.

– Значит, в кепке и зеленом шарфе это он, Гаврилов?
– спрашиваю я.

– Он самый.

– И красный "Москвич" его?

– Тоже на тестя записан. Водит по доверенности.

– Да что это за тесть такой?

– Граф, - деловито сообщает Паша.

– Чего, чего?.. Граф?
– удивленно переспрашиваю я.

– Самый настоящий. Вернее, потомок. Его мать из крепостных была, приз по красоте в Париже получила. А отец подлинный граф, младший отпрыск, правда. После революции пошел работать. Вот теперь сынок, то есть тесть этот самый, говорит, что ему якобы от предков кое-что перепало. На это, видишь ли, все и приобрел. Сам он сейчас пенсионер уже.

– Ну и ну, - улыбаюсь я.
– И не подкопаешься. Хитер Гаврилов. С графом породнился. Не всякому такое привалит.

– Точно, - соглашается Паша.
– Но вот с этими двумя рядом, так сказать, третий человек есть. Неожиданная фигура. До конца мы пока с ним не разобрались. Вернее, только начали разбираться. Вчера на него вышли.

– А почему ты говоришь "рядом"?
– интересуюсь я.

– Видимо, в их группу непосредственно не входит.

– Кто ж он такой?

– Зовут Олег, фамилия Брюханов.

– Брюханов?
– недоверчиво переспрашиваю я.
– Это что же, однофамилец покойного академика или...

– Вот именно. Сын, - угрюмо подтверждает Паша и добавляет: - Сначала сами не поверили. Ну, а потом пришлось поверить.

– Он-то, во всяком случае, квартиру отца, надеюсь, не грабил?

– Тоже надеюсь. Но с Шершнем знаком, выпивают вместе.

– А что этот Олег Брюханов делает, где работает?

– Ассистент в одной из лабораторий института, где отец был директором. Спирт оттуда тащит. Алкаш немыслимый. Где выпивают, там и он. Магнитом тянет. В любую компанию. Если не зовут, сам втирается. И принимают. Болтун, добряк, безобидный парень.

– А с сестрой судился, - говорю я.
– Все отцовское добро себе тянул, говорят.

– Так это, видимо, жена его накрутила.

– Во-во. Третья, говорят, она у него. Пьяница, проститутка, - вспоминаю я рассказ Софьи Семеновны во дворе.
– Так, что ли?

– С женой мы еще познакомиться не успели. Вчера только на него самого вышли. Все возможно, между прочим.

– И где она работает, неизвестно?

– Известно. В том же институте, лаборантка. Сегодня мои ребята туда поехали. Вот-вот вернуться должны. Разрешите?
– обращается Паша к Кузьмичу и указывает на телефон.

– Давай, - кивает Кузьмич.

Паша, обойдя стол, снимает трубку, набирает короткий номер и говорит:

– Волков?.. Уже прибыл?.. Зайди к подполковнику Цветкову, я здесь. Все сразу доложишь... Да, захвати, - он кладет трубку и говорит нам: - Сейчас придет.

Через минуту появляется Витя Волков, ладный, белобрысый паренек с университетским значком на лацкане модного пиджака. Он в белоснежной рубашке с красивым полосатым галстуком.

– Что ты такой нарядный?
– интересуюсь я.

– Сознательно, - приосанивается Витя.
– В институте Академии наук был все-таки. Пусть не думают, что сыщики некультурный народ. Престиж фирмы, так сказать. Ну, и в смысле контакта тоже, - туманно добавляет он.

Но мы его прекрасно понимаем.

– Давай, - говорит Паша.
– Докладывай.

– И садись, садись, - добавляет Кузьмич.

– Значит, так, - Витя располагается возле столика, придвинутого к письменному столу Кузьмича.
– Беседовал я с заведующим лабораторией, с замсекретаря партбюро, с одной лаборанткой и одним доктором наук, профессором.

– Аккуратно, надеюсь?
– сурово спрашивает Паша.

– Ясное дело. Никто из них не понял, что мне на самом деле надо. Словом, так. Все они Олега Брюханова отлично знают и супругу его тоже, конечно. Насчет Олега мнения не расходятся. Выпивоха, лентяй, добряк, воли никакой, принципов тоже. Все пропил. Из института с третьего курса его вышибли. А в лаборатории его держат только из уважения к памяти отца.

– Самого ты его видел?
– спрашиваю я.

– Под конец. Метнулся в коридоре пугливым зайцем и пропал. Сильно чем-то был взволнован. Моим приездом, возможно. Узнал от кого-нибудь.

– Вполне возможно, - кивает Кузьмич, выравнивая на столе свои карандаши.

– Ну, а супруга что собой представляет?
– с нетерпением спрашиваю я.

– Кобра. Ее все там так и зовут. И даже показывают. Вот так.

Витя поднимает руку, сгибает ее в локте, а пальцы складывает вместе, как змеиную головку. Рука удивительно напоминает приподнявшуюся кобру, когда она высматривает добычу.

Мы все смеемся.

– Вертит Олегом как хочет, - продолжает Витя.
– Говорят, даже бьет. Полна на всех злости. И всем на мужа жалуется. Ну, и жадна, говорят, до невероятия.