Чтение онлайн

– То ли искали плохо, - сердито говорю я.

– И это возможно, - соглашается Кузьмич.
– Кстати, мы им на всякий случай фото Павла Алексеевича пошлем, после того как ты с ним встретишься. Он тебе сегодня должен звонить, так, что ли?

– Должен. В конце дня.

– Вот-вот. Назначай встречу, поддавайся, так сказать, соблазну.

– Даже не торговаться?
– улыбаюсь я.

– Ты сначала попробуй встретиться с ним. Это главное. А вот потом... Потом лучше всего оставить вопрос открытым. Расположи к себе, условься о связи. И лови каждый Намек, каждую, ну, что ли, оговорку. Постарайся все понять и разгадать. Ведь все еще не ясно, где им хвост прищемили. А больше в эту игру вводить пока никого нельзя. Ты один. Тебя они сами нашли. Ну, дай ему понять, что от тебя многое зависит. Набивай цену.

– Ясно, Федор Кузьмич.

– Тогда пойдем дальше. Теперь второй наш запрос, насчет Ермакова, - он проглядывает уже другой листок и указывает пальцем на какое-то место там: Вот. Пишут, что обнаружено трое подходящих Ермаковых. Все по линии ОБХСС. С шайкой квартирных воров связь исключается. Так что Совко может только понаслышке о ком-нибудь из них знать. И вообще конкретных сигналов ни на одного из них нет. Теперь гляди, кто они такие. Один - директор плодоовощной базы, тут, я думаю, развернуться есть где. Второй Ермаков - палаточник, на рынке торгует, инвалид. Ну, а третий - директор магазина готового платья, передовое предприятие, пишут. Вот такая троица. Первый Ермаков, по их мнению, самый перспективный для разработки.

– Все они перспективные, - усмехаясь, говорю я.
– Разве что инвалид далеко не ускачет. И то попадаются резвые.

– Ну, словом, все это требует специальной проверки. Улавливаешь?

– Улавливаю. Видно, придется ехать.

– Именно что. Конечно, в курортный сезон приятнее, я понимаю, усмехается Кузьмич.
– Но не каждый раз получается, уж извини.

Это он намекает на то, как я однажды отправился, так сказать, лечиться в Тепловодск, в один санаторий, правда не в самый разгар сезона. Помню, даже курортную карту пришлось оформлять, анализы какие-то делать. И вообще удовольствие я получил от той поездки весьма относительное.

– На бархатный сезон не претендую, - говорю я.

В это время в дверь кабинета раздается деликатный стук, она приоткрывается, и на пороге возникает изящная фигура Вали Денисова. Он даже слегка как будто запыхался и вообще возбужден. Это на него не похоже.

– Ну, заходи скорей, - говорит нетерпеливо Кузьмич, снимая очки. Рассказывай, чего там у тебя стряслось.

– Весьма прискорбное событие, - с угрюмой насмешливостью говорит Валя Погиб Леха. Героически, на посту, можно сказать, погиб.

– Что-что?!
– удивленно восклицаю я.
– Как так - погиб?

– Очень даже просто, - отвечает Валя, подсаживаясь к столу.
– Знал, подлец, что надо быстрее удирать куда подальше. Потому ведь в Орше и с поезда соскочил. Затем попуткой, видимо, машиной до Могилева добрался, это всего-то километров восемьдесят. И только там, оказывается, на поезд сел. Мурманск - Киев. В направлении на Киев. Видно, все же к дому тянулся. Ну, угодил в первый вагон, общий. И тут подлая его натура не выдержала. Ночью, в Чернигове уже, стянул чей-то чемодан и с поезда бежать. Кто-то заметил, и за ним, конечно, кинулись. Так вот, на площади уже, перед вокзалом, он под единственную в тот час грузовую машину угодил, которая там проезжала. Представляете? Тут же и скончался. Прямо в морг его уже отправили. Вот так карьера и кончилась раба божьего Леонида Красикова.

– Документы при нем какие-нибудь оказались?
– спрашивает Кузьмич.

– Нет. Но приметы в точности совпали. Я с замнач по розыску линейного отдела в Чернигове сейчас говорил. Он сам в морг ездил.

– Да-а...
– невольно вздыхаю я.
– Кончился Леха. Даже не успел пожить по-человечески. Жалко все-таки.

– Как жил, так и подох, - брезгливо говорит Валя.
– Видно, на роду ему было так написано. По Ламброзо. И вообще лучше уж он, чем от его руки кто другой.

– Другой уже, считай, от его руки погиб.

– Вот именно. Хоть и плакал, а через некий порог он уже переступил, все тем же враждебным тоном продолжает Валя.
– Второй раз убить ему уже нипочем было. Еще опаснее, я считаю, он стал после этого убийства.

– И ты подумай, - добавляю я.
– В такой момент он все же на воровство пошел. Это же совсем сдуреть надо. Денег у него больше при себе не было, что ли?

– Что у него вообще при себе было, ты узнал?
– спрашивает Кузьмич.

– Пустяки, - машет рукой Валя.
– Ключи какие-то, нож перочинный, расческа, платок, ну, и кошелек, а там всего три рубля с мелочью.

– Да не может быть!
– решительно заявляю я.
– Были у него деньги. Он мне сам три сотни показывал. В морге небось забрали.

Валя небрежно пожимает плечами.

– Кто его знает.
– И добавляет с усмешкой: - Еще два пирожка при нем оказались с картофелем. В могилевском буфете куплены были.

– Никаких записок, писем?
– спрашивает Кузьмич.

– Никаких.

– Пусть официальный протокол и заключение о смерти вышлют. И все вещи, до единой. Передай туда, в Чернигов, - приказывает Вале Кузьмич.
– Мы тут сами все исследуем. Фото, кстати, тоже...
– И вдруг вздыхает.
– Досадно вообще-то. Глупо погиб, безобразно.

– Мать его ждет и Зина какая-то, - добавляю я.
– И еще не могу забыть, что рука у него все-таки дрогнула, когда он меня сзади бил. И Чуму он теперь ни в чем не уличит. Чума теперь на него все повесит, увидите. Как только узнает, что его в живых нет. Да, ничего не скажешь, повезло Чуме.

– Его москвичи уличат, - говорит Валя и обращается к Кузьмичу: - Когда мы их брать будем, Федор Кузьмич?

– Они непременно должны на дачу заскочить, - рассеянно отвечает тот, думая, видно, о чем-то другом.
– Там их и дождаться надо. Пусть сами достанут то, что спрятали там.

– Значит, с поличным будем брать?
– уточняет Валя.

– С поличным, с поличным, - отвечает Кузьмич нетерпеливо и обращается ко мне: - Приедешь в Южноморск, непременно навести его мать и сестру. Возможно, кое-кто туда и заскочит из интересующих нас людишек. Да и связи его все равно надо там устанавливать. Тоже, в случае чего, могут пригодиться. Ведь его связи - это, в большинстве случаев, будут связями и Совко. А тут уже ухо держи востро, тут промашки быть не может. Ну да мы с тобой об этом еще поговорим перед отъездом.

– Когда же мне ехать, Федор Кузьмич?

– А вот встретишься с этим Павлом Алексеевичем, возьмем его под наблюдение, и тогда езжай себе. Тут мы уже без тебя управимся.

– А если не встречусь?

– Поглядим, поглядим. Исходя из обстановки. Гадать не будем.

Собственно говоря, вторая половина дня, когда Павел Алексеевич должен мне звонить, уже наступила. И потому я отправляюсь ждать его звонка. Сейчас нет задачи важнее, чем засечь этого таинственного типа и установить, кто ж он есть на самом деле и с кем связан.