Чтение онлайн

В Доминикане Мяки подружился с парнем по имени Освальд, который еще мальчишкой переехал с родителями из Швеции в США. Возможно, финн и швед так и остались бы просто приятелями, товарищами по службе, но 17 января 1920 года в Штатах была принята 18-я поправка к Конституции – все спиртные напитки крепче полградуса объявлялись вне закона. Производство и продажу алкоголя на территории США запретили.

Наступала эра бутлегеров и самогонщиков. Ром из сахарного тростника, привезенный из Доминиканы, стоил больших денег. Проблема заключалась только в том, что его перевозка теперь считалась контрабандой. Но спрос рождает предложение. Американские морские пехотинцы, расквартированные в форте Осама, столице Сан-Доминго, иногда сопровождали гражданские грузы. Во время отправки небольшого судна из Сан-Доминго в США Освальд и Тахво обнаружили несколько ящиков с ромом, припрятанных среди тонн фруктов. Находка была сюрпризом. Освальд поначалу хотел поднять шум, но потом решил поговорить со шкипером с глазу на глаз. Беседа продолжалась недолго – три американских доллара за каждую бутылку. Шкипер заявил, что это многовато. Освальд не стал вступать в дискуссию, лишь заметил, что их двое, и он не хочет обижать товарища. Сошлись на двух долларах. Вечером Освальд отдал Тахво двести американских долларов. Молодой финн недоумевал, и хотел было отказаться, но Освальд настоял.

Аппетит, как известно, приходит во время еды. Тахво и Освальд маленькими шажками втянулись в международную алкогольную цепочку. Угрызения совести прошли быстро – сотни людей в США гибли от суррогата, а они поставляют американцам качественный алкоголь. Что плохого в том, что парни исправляют ошибки политиков и демагогов. Выпивки в Доминикане с избытком – и это несправедливо, что их сограждане не имеют такого удовольствия. Одним словом, придумывалась масса оправданий. Самым оригинальным было то, что отсутствие алкоголя на прилавках пагубно сказывается на прибывающих в страну мигрантах, которые привыкли к качественной выпивке – и это еще больше усиливает их тоску по Родине, доводя бедняг до суицида. Очень скоро предприимчивые «морпехи» помогали доставать алкоголь для таких же «дельцов» с гражданских и военных судов. В Доминикане ром, виски, вино не были под запретом и тем более не ассоциировались с преступлением.

Тем временем в алкогольную орбиту втягивалось все больше и больше американцев. Борьба с мафией и бутлегерами, уничтожение тысяч литров алкоголя лишь повышали ставки в игре. Тахво предложил Освальду «выходить на международный рынок и создать совместное предприятие». Молодые «бизнесмены» стали отправлять продукцию в США исключительно своим землякам. Шведы и финны были надежными покупателями, тем более что спрос опережал предложение. Небольшой ручеек в алкогольных реках приносил солидный доход. Из заграничной командировки в Доминикану Тахво и Освальд вернулись состоятельными людьми, имея достаточно средств, чтобы начать легальный бизнес.

Теперь Тахво прибыл на свою первую Родину с большими планами, большими деньгами, американским паспортом в кармане и надеждой в сердце.

– Арто, привет! У меня для тебя новости. Сможем встретиться?

– Да, Тарья, конечно. Когда?

– Давай сегодня в шесть на старом месте.

– Хорошо, тогда до встречи, – поспешил закончить разговор Арто.

Они были в прекрасных дружеских отношениях с Тарьей. Ему нравилась компания этой красивой и умной девушки.

Арто и Тарья уже общались по поводу русского шпиона. Молодой человек рассказал о том, что ему известно. Тарья в свою очередь разговаривала на эту тему с Лией. Теперь она хотела поведать Арто историю о том, как Вилье, брат Эрика, видел русского диверсанта в Кайнуу и как его в спешном порядке увозили на автомобиле в Хельсинки.

Небольшой ресторанчик в центре Хельсинки был полупустым. Среди посетителей выделялся коренастый мужчина с сигарой, листавший страницы газет. Арто, как обычно, пришел заранее, Тарья опаздывала. Когда она вошла в холл, мужчина за столиком поднял глаза. Сердце его тревожно забилось.

«Так ведь я вернулся на Родину, наверное, и поэтому тоже. Не все же время мне быть одному. Смелее, старик, хватай лису за хвост… Довольно оставлять шанс другим, чего стесняешься», – Тахво словно хищник приготовился к «прыжку».

Тарья легко прошла мимо столика с одиноким мужчиной, едва удостоив его внимания. Арто помахал девушке рукой.

Спустя несколько минут на столе Тахво уже стояло дорогое крепкое вино – и он старался не думать о красивой женщине с голубыми глазами.

– Тарья, рад тебя видеть, – Арто поднялся со своего места.

– Гуд ивнинг, господин лейтенант.

– Поужинаем, выпьем? – предложил Арто.

– Почему бы и нет! Очень надеюсь, что нам не припишут роман после такой вот встречи.

– Здесь редко бывают лица наших профессий, – рассмеялся Арто, – хотя Хельсинки – это большая деревня.

Тарья и Арто сделали заказ.

– Какие новости? Ты меня заинтриговала.

– Это часть моей работы.

– По-моему, это часть твоего образа, Тарья, – в тон ответил Арто.

– Ты знаешь Лию?

– Конечно, это твоя подруга, вы коллеги, – мужчина не подавал виду, но он явно хотел поговорить о Лие.

– Лия тоже ищет русского перебежчика.

– Вот как! А она в этом деле с какой стороны?

– Журналисты, как сыщики, существуют для того, чтобы впутываться в любые мало-мальски стоящие авантюры.

– Точно подмечено, но, вроде, это не совсем ее профиль.

– Ошибаешься, наш профиль – держать нос по ветру, и тогда появится интересный материал.

– Рассказывай, что знаешь.

– Арто, какой ты нетерпеливый. В общем, у Лии есть приятель Эрик, даже не приятель, а так знакомый таксист.

– Замечательно. Эрик на досуге выследил русского шпиона?

– Не перебивай. Как-то Эрик, видимо, желая поближе пообщаться с Лией, пересказал ей то, что видел его брат Вилье, который служит в пограничной охране в Кайнуу. Так вот, этот Вилье поведал о русском шпионе, якобы задержанном в Кухмо. Может, это все выдумки Эрика, да только произошло все недели за две до того, как ты мне рассказал, что вы ищите русского перебежчика, который, наверное, попал в руки военной разведки. Понимаешь?

Арто задумался о совпадении.

– Когда Лия видела Эрика, вернее, слышала от него эту историю?

– В начале октября.

«Так, – сопоставил факты Арто, – в десятых числах октября начальник ЦСП поручил, в том числе и мне, что-нибудь выяснить о советском перебежчике».

– Тарья, вполне вероятно, это тот, кого мы ищем. Значит, его увезли в Хельсинки военные?

– Не только его. С ним была женщина и ребенок. Ты же знаешь, журналистов, как и сыщиков, всегда интересуют детали.

– Поворот… давай, выпьем, Тарья, за нашу встречу!

– Давно пора, – согласилась Тарья, – но сначала расскажешь о том, что тебе известно. Или ты думал, что от меня можно так легко отделаться?

– Я же тебя знаю! Как сказал один из моих начальников, действительно есть информация, что в Управление военной разведки попал какой-то важный то ли шпион, то ли диверсант, то ли перебежчик. Рассказ Эрика вполне правдоподобен.

– Интересная получается мозаика! Теперь точно можно выпить, – весело сказала Тарья.

«Значит, Питкянен был прав, – анализировал информацию Эско Риекки после того, как Арто пересказал ему историю таксиста Эрика о необычном русском диверсанте с женой и ребенком. – Ясное дело, это не диверсант – диверсанты с семьей не ходят. Значит, перебежчик, уставший от «социалистического завтра» или ушедший от наказания. Только почему в такой глуши как Кухмо? В тех краях можно долго бродить и вновь выйти назад. Может быть, он местный житель? Тоже версия. Но стали бы местным жителем заниматься на таком уровне? Сам Меландер, машины военной разведки, атмосфера строжайшей тайны… Слишком закручено для простого карельского парня. Предположим, пограничник, начальник заставы или комендатуры? Маловероятно, чтобы он решился на побег. Хорошо, пусть русский перебежчик и какой-то важный гражданский или военный чин. Сейчас он в руках военной разведки, с ним жена и ребенок. Не исключено, что его поместили в тюрьму. Снова жена и ребенок? Им должны предоставить какое-то пристанище. У нас есть русские гимназии, русские общины. Но это смешно, чтобы мальчика, прибывшего из России таким вот способом, уже определили в гимназию, тем более русскую. Ладно, пусть Арто копает. Может, кто-то из тайных агентов или информаторов даст зацепку. В конце концов, кроме советского перебежчика есть уйма дел».