Чтение онлайн

— Нам надо добежать до того сооружения, — показал он рукой на дзот, к которому уже спешили бойцы и командиры, застигнутые на открытой местности налетом авиации.

— Не успеем, — спокойно сказал Дьяконов и тут же лег на землю, тщательно закрываясь плащ-палаткой.

Все последовали его примеру. Тем временем самолеты стали в круг и, поочередно пикируя, сбрасывали бомбы на тот самый дзот, в котором намеревались укрыться артиллерийские командиры. Одна из бомб угодила в сооружение и разнесла его вместе с большой группой находившихся там бойцов и командиров.

Перед отъездом группы генерал-майора Дьяконова из передового отряда на КП доставили двух пленных гитлеровцев — уже пожилого майора и ефрейтора. Переводчика на месте не оказалось. Но один из артиллеристов группы владел немецким языком и допросил фашистского офицера.

— Я воюю с 39 года, — сообщил пленный, — участвовал в боях в Польше, во Франции, Голландии, в Египте против англичан, но нигде мы не видели такого упорства, с каким воюют русские. Несколько раз мы окружали дивизии, полки, а ваши солдаты и не думают сдаваться. Мы, старшие офицеры вермахта, начинаем думать, что, возможно, Гитлеру и удастся захватить Москву, но какой ценой? Вероятно, такой же, какую заплатил Наполеон. Наша дивизия кадровая, — продолжал офицер, — прибыла с Балкан в полном составе, а теперь за четыре дня мы потеряли более тысячи солдат и офицеров. А что нас ждет дальше? Ведь русских не сломишь…

С каждым днем вражеская авиация усиливала бомбежки центрального сектора обороны, но потерь у нас стало значительно меньше. Курсанты научились правильно использовать глубокие траншеи, окопы, убежища, в проведении маскировки проявляли много выдумки и изобретательности. Так, на ровном поле впереди противотанкового рва за одну ночь вырос большой курган, напоминающий дот. Гитлеровцы сразу же обрушились на него целой группой пикировщиков. Потом здесь появились ложные траншеи, окопы.

Обходя боевые порядки рот и огневые позиции артиллерии, Костин всматривался в обветренные, но, как и прежде, жизнерадостные лица курсантов. В деревне Сергиевке, в тщательно замаскированном железобетонном артиллерийском полукапонире он встретился с командиром 4-й батареи лейтенантом А. И. Алешкиным. На его батарею была возложена ответственная задача — поражать танки, которые появятся на шоссе, чтобы пробиться на Ильинское и Сергиевку.

— Батарея к бою готова, — докладывал Алешкин. — Два орудия размещены в железобетонных полуканонирах и два — на огневой позиции в окопе.

— А где сейчас противник, знаете? — спросил Костин.

— Так точно, знаем! — отвечали курсанты. — В двадцати километрах отсюда, возле Медыни.

— Как вы определили? — спросил полковник.

— По стрельбе вражеской артиллерии, — с важным видом отвечал курсант Рудаков.

Ребята заулыбались.

— Ох уж эти математики, — вмешался Алешкин. — Все гораздо проще. Из-под Медыни следуют машины с ранеными, останавливаются здесь, и курсанты узнают у бойцов, как там дела на фронте. Орудийная стрельба приближается, скоро и нам вступать в бой!

Костин решил проверить, как подготовились к бою артиллеристы, и спросил:

— А как же вы будете стрелять, когда амбразура закрыта впереди стоящим домом?

— Наблюдатель! — скомандовал Алешкин в амбразуру, — докладывайте!

Впереди справа, метрах в двадцати от полукапонира, над землей появилась каска наблюдателя.

— Докладывает наблюдатель курсант Попов. По шоссе от речки движутся три танка!

— К бою! — подал команду Алешкин.

Несколько курсантов взялись за орудие и быстро перетащили его по ходу сообщения в запасной окоп. Туда же устремились курсанты с ящиками снарядов. В действиях артиллеристов были видны сноровка и натренированность. В это время бросились вперед три курсанта с ручным пулеметом и скрылись в окопе.

Костин в одном из артиллеристов узнал курсанта Рудакова, который отличался меткой стрельбой на полигоне, и спросил его:

— А почему бы вам заранее не снести впереди стоящее строение? Ведь оно мешает стрельбе.

Прежде чем ответить, Рудаков внимательно посмотрел на Костина, потом сказал:

— Зачем же мы будем нарушать маскировку дота? В последнюю минуту мы взорвем строение.

Разговаривая с курсантами, Костин думал: «На войне они мужают день ото дня».

Боевой участок представлял значительную силу. Шестьдесят пушек, поставленных на позиции в качестве противотанковых орудий, были способны на многое. На закрытых позициях находилось около трех дивизионов гаубиц. Если они и не располагали достаточным количеством снарядов, то все же в трудную минуту могли нанести врагу мощный удар еще на подступах к нашему переднему краю.

Особенно полковника Костина беспокоила опушка леса на небольших высотах в двух километрах от передней линии наших дотов. Именно оттуда можно было ожидать огня вражеской артиллерии прямой наводкой по дотам, у которых на амбразурах еще отсутствовали броневые щиты. Если в амбразуру пулеметного дота попасть снарядом трудно, то в амбразуру орудийного полукапонира — не так уж сложно. Поэтому Костин приказал отрыть вблизи дотов запасные орудийные окопы, чтобы использовать их при обстреле противником.

С каждым днем все тяжелее становилось вести бой передовому отряду. Там росли потери. Каждую ночь в передовой отряд подвозили боеприпасы, временами поддерживали курсантов танки, но самое главное — артиллерии было у нас меньше, чем у противника. Помогали лишь отличная слаженность орудийных расчетов, беспредельная отвага курсантов-артиллеристов.

Незадолго до рассвета Костин, оставив за себя майора Копелева, решил направиться в передовой отряд. Но едва сел в полуторку, как Копелев сообщил ему, что его вызывает заместитель командующего армией генерал-лейтенант Акимов.

— А где он разместился?

— На окраине Сергиевки…

«Это мне по пути», — подумал Костин.

Скоро полуторка прибыла в деревню, и полковник встретился с генералом.

— Вы куда-то собрались? — спросил он Костина.

— В передовой отряд, чтобы ознакомиться с обстановкой на месте. Думаем усилить его еще одной батареей…

— Не следует ехать туда! — сказал генерал. — Сейчас все внимание должно быть уделено усилению главной полосы обороны. Не сегодня-завтра противник подойдет сюда. Надо еще и еще раз многое проверить, укрепить боевое охранение.

Костин отправил автомашину на командный пункт, а сам вместе с заместителем командарма направился на передний край. Решили убедиться в готовности воинов к предстоящим боям.

— Каково положение на фронте? — спросил Костин. — Верно ли, что в районе западнее Вязьмы немцам удалось окружить три наши армии?

— К сожалению, это так. Но войска сражаются и в окружении, сражаются до последнего патрона. Они вынудили противника оттянуть немало сил из ударных группировок.

Холодная ночь сменилась промозглым рассветом. Орудийные выстрелы и разрывы снарядов слышались уже совсем близко.

Дежурный по штабу представил полковнику Костину майора И. В. Дементьева, который доверительно сообщил, что прибыл по приказу командующего Московской зоны обороны во главе особого дивизиона из состава ГМЧ. При этом майор вручил Костину пакет с множеством сургучных печатей. На конверте значилось: «Перед вскрытием тщательно проверить исправность печатей». Такое уже настораживало. На первой странице документа крупным шрифтом напечатано: «После прочтения сжечь в присутствии командира и комиссара части ГМЧ». Особо оговаривалась персональная ответственность за сохранение нового оружия в тайне от врага, вплоть «до предания суду, если реактивное оружие попадет противнику».