Чтение онлайн

Фашисты залегли перед позициями боевого охранения, затем попятились назад, отошли и танки. Три машины горели на опушке леса. Их поразили из своих сорокапяток курсанты артиллерийского училища.

— Товарищ полковник, взгляните на опушку дальнего леса. Там сосредоточиваются крупные силы противника, — сообщил Костину командир дивизиона.

— Вы хотите дать залп?

— Так точно, — ответил майор и помчался к себе в дивизион.

Минут через десять на шоссе вышли боевые машины с минами на направляющих. Они так же быстро, как и первый раз, развернулись в поле, дали залп и немедленно снялись с позиций.

Когда машины на большой скорости миновали КП, направляясь в тыл, кто-то крикнул: «Самолеты!» С запада вдоль шоссе на высоте не более километра шли пикирующие бомбардировщики. Гул авиационных моторов нарастал. Сердце у полковника сжалось. Забросают фашисты бомбами. Вскоре на КП донесся грохот разрывов. Пропали ракетчики…

Но не прошло и часа, как на КП прибыл командир дивизиона.

— С трудом выскочили, — докладывал он полковнику Костину. — Только установили машины на позиции, как наблюдатели подали сигнал «Самолеты с фронта!». Что делать? Дали залп и рванулись по шоссе к лесу. Поняв, что до своего поворота доехать не успеем, водитель головной машины свернул к большой воронке у самого кювета. Машина едва не перевернулась. Следом за первой машиной направились и остальные. Самолеты, идущие в сомкнутом строю, не смогли сманеврировать и отбомбились по пустому месту.

И все находившиеся в штабе командиры отметили смелые и решительные действия майора Дементьева и его бойцов.

— Не меня надо благодарить, — ответил он полковнику Костину, вынесшему ему благодарность за самообладание, — а в первую очередь наших водителей. Особой благодарности заслуживает шофер головной машины Ротобельский…

В это время в блиндаже появился комиссар батареи политрук Иванов. Он сбивчиво доложил:

— У нас несчастье. Батарея по приказу командира стрелкового полка направлялась в третий батальон. Возле деревни Зеленино напоролись на засаду фашистов. Нашей пехоты там уже не оказалось. В перестрелке погибли капитан Россиков, старший лейтенант Костогрыз и шесть курсантов. Но прорвались через вражеский заслон, вышли к своим и заняли позицию…

Всего неделю воевал Россиков, один из лучших командиров батарей училища, любимец курсантов. Его артиллеристы семь суток не выходили из боя, истребили несколько сот фашистов, уничтожили более сорока танков и бронетранспортеров. И вот сейчас батарея потеряла своего командира. Но не растерялись, не пали духом артиллеристы. Действуя под командованием комиссара Н. М. Иванова и командира взвода П. А. Карасева, они разгромили вражескую засаду.

Просматривая много лет спустя свои фронтовые записи, документы, И. С. Костин найдет среди них короткое донесение о бое артиллеристов батареи Россикова против фашистской засады.

Противник устроил засаду при въезде в деревню Зеленино. Фашисты пропустили вперед бойцов охранения, а когда подошли автомашины с орудиями на прицепе, открыли по ним огонь из автоматов. Сразу же были убиты командир батареи и его помощник. Курсанты били фашистов в упор. Михаил Зернов уничтожил до десяти вражеских автоматчиков. Курсант Портной, будучи раненным, быстро снял орудие с передка и открыл огонь. Курсант Ермолов первым же выстрелом разнес вражескую пушку. Фашисты не выдержали натиска наших воинов, начали разбегаться. Батарея пробилась в расположение своих сил, взяв при этом двух пленных.

— Наша девятнадцатая танковая дивизия успешно воевала во Франции. А сегодня получилось совсем плохо. Русские солдаты не хотят сдаваться в плен. Они нас подвели. Мы могли всех вас перестрелять, поступили по-благородному, предложив вам жизнь и почетный плен, а что наделали ваши юнкера? Просто разгромили нашу роту и взвод орудий. Разве так можно воевать? — возмущался гитлеровец.

Передовой отряд, самоотверженно сражаясь с наседавшим противником, позволил укрепить оборонительные позиции на ильинском рубеже, сосредоточить, насколько позволяла обстановка, силы.

На западе полыхали пожарища.

Длинная октябрьская ночь дала возможность эвакуировать в тыл раненых. Сегодня их было значительно больше, чем вчера.

В части подвезли боеприпасы, продовольствие.

Оставив за себя на КП майора Копелева, полковник Костин вместе с начальником политотдела Суходоловым в сопровождении курсанта Михаила Гиммельфарба направился на позиции.

Разговаривали с молодыми бойцами и не услышали никаких жалоб на трудности, а их было немало. Ночи холодные, а костры разводить запрещено. В гарнизонах дотов обнаружили раненых курсантов. Оказывается, многие из них раньше срока покинули медицинский пункт. Пришлось возвращать раненых в тыл.

Близился рассвет. Уходящая ночь была похожа на предыдущие. Всюду висели гирлянды осветительных ракет: вражеские самолеты бомбили дороги. За бугром, где шоссе поворачивало на Медынь, — зарево огней: сплошным потоком движутся немецкие машины с войсками.

Светало. Послышались выстрелы вражеской артиллерии. Вслед за ними гремели разрывы снарядов в районах наших дотов и полукапониров. По-видимому, вчерашний урок не пошел фашистам впрок: большие потери в живой силе и технике их не беспокоили. Они форсировали подготовку штурма укрепленного района.

Подошел начальник политотдела пехотного училища батальонный комиссар М. И. Томилин.

— По всему видно, — проговорил он, — что фашистская артиллерия получила задание «раздеть» наши доты. Вчера снарядами разбросало маскировку с двух дотов, обнажились их бетонные стены.

— Надо маскировку немедленно восстанавливать, в этом наша устойчивость, — заметил Костин.

По темпу артиллерийского и минометного огня чувствовалось, что противник вот-вот начнет атаку. Все чаще санитары выносили с передовой раненых. К Костину приблизился курсант Сергей Забаркин. Он нес на спине товарища, раненного в ногу, который был почти вдвое больше его.

— На обратном пути подойдите ко мне, — сказал ему Костин.

Забаркин возвращался назад с двумя ящиками патронов, переброшенных на ремне через плечо.

— В вашей роте много потерь? — спросил полковник.

— О роте не знаю, товарищ полковник, а в нашем взводе из сорока двух курсантов осталось восемнадцать. Но и фашистам тоже досталось!

— Вы сегодня опять по своей инициативе в атаку ходили?.. Я же запретил.

— Товарищ полковник, разве можно удержаться…

— Бить фашистов надо так, чтобы их положить побольше, а себя сохранить. Разъясните это своим товарищам.

Над головами на небольшой высоте пролетели «юнкерсы», и невдалеке послышались разрывы бомб.

— Товарищ полковник, разрешите вопрос задать? — спросил Забаркин. — Сегодня вражеские самолеты бомбят ближние тылы, лес, дороги. Курсанты беспокоятся, как бы они не накрыли наши реактивные установки. И тогда те не смогут выйти на позиции.

— Как это не смогут? — произнес появившийся здесь командир дивизиона майор Дементьев. — Передайте курсантам, как только будет найдена подходящая цель, мы немедленно выедем из леса и «сыграем»…