На войне. В плену
Шрифт:
После двухчасового беглого огня все действия русского отряда были приведены к полному его поражению. Принесенные в жертву тысячи людей на жертвенник войны были напрасны, так как прорвать немецкое железное кольцо было невозможно, и последняя отчаянная попытка генерала Булгакова прорваться на Гродно – рухнула! Но какая картина представлялась при наблюдении из Волькуш!
Друг на дружке лежало бесчисленное количество трупов, которыми были усеяны впередилежащие высоты, но честь 20-го корпуса была спасена, и цену этого спасения представляли семь тысяч убитых, которые пали в атаке в один день битвы на пространстве двух километров, найдя здесь геройскую смерть!
Попытка прорваться была полнейшим безумием, но святое безумие – геройство, которое показало русского воина в полном его свете, которого мы знаем со времен Скобелева, времен штурма Плевны, битв на Кавказе и штурма Варшавы!
Русский солдат умеет сражаться очень хорошо, он переносит всякие лишения и способен быть стойким, если даже неминуема при этом и верная смерть!»
Итак, ядовитая, а для некоторых и смертельная «пилюля плена» и встречной речью немецкого генерала, и этой газетной статьей была подслащена…
Далее, в течение семи дней, мы испили до дна горькую чашу «пути в плен», а затем настал и самый плен. Но об этом следующая книга моих воспоминаний.
В плену
Любимому другу – жене посвящаю
Часть первая
Истинная жизнь бывает только вместе со свободой.
Жизнь, и так уж короткая, сокращается еще насилиями, которые вкрадываются в человеческий род.
Вместо предисловия
Издавая вторую книгу моих воспоминаний «В плену», я считаю необходимым сказать следующее.
Когда вышла в свет моя первая книга, «На войне», я, кроме лестных для меня отзывов и рецензий в печати, получил и до сих получаю много писем с выражением благодарности за книгу, как в Литве, так и из других стран и из разных углов русского рассеяния, и не только от частных лиц, но и от участников Великой войны и тех боев, которые я описал в своей книге. Лестное для меня мнение и похвала последних мне дороги еще и потому, что эти глубокоуважаемые мною лица, как, например, генерал Адариди, бывший начальник 27-й пехотной дивизии – доб лестный герой Гумбиненской победы, или бывший начальник арьергарда 20-го корпуса – генерал-майор Дрейер, сообщили мне новые данные об этих боях, а о последнем бое 20-го корпуса я нашел ценный материал в книге: М. П. Каменский, «Гибель 20-го корпуса по архивным источникам штаба Десятой армии» (Госуд. изд., Петербург, 1921 г.)
Затем, в этом же 1932 году, летом, мне была указана книга немецкого генерала фон Гальвица, бывшего командира 2-го гвардейского корпуса, с подробным описанием и боя у Алленбурга (Max von Gallwitz «Meine F"uhrert"atigkeit im Weltkriege» Berlin 1930. Verlag von E. G. Witter u. Sohn.) Я нашел в ней («Gefecht bei Allenburg 9 Sept. 1914», II глава) не только подробное описание боя 27 августа 1914 г., но и – что важнее – полное признание противником успеха обороны моста моим маленьким отрядом у деревень Триммау – Шаллен – Егерсдорф.
Все это и заставило меня во вторую книгу «В плену» (продолжение «На войне») включить то, что было пропущено в первой книге.
Да не посетует читатель за это отступление от прямой темы книги «В плену». Но ведь это так естественно, разбираться в действиях и чувствах, уже пережитых на войне, уже прошедших, но… так ярко запечатлевшихся в уме и сердце каждого настоящего воина, что умолчать об этих чувствах – невозможно.
Привожу наиболее ценные отрывки из полученных мною писем.
Вот что пишет генерал К. М. Адариди из Гельсингфорса:
«На мою долю выпала в свое время высокая честь командовать доблестной 27-й пехотной дивизией во время ее первого наступления в Восточной Пруссии, отмеченного победою под Матишкеменом и Варшлегеном (местечки около Гумбинена), смело можно сказать, единственною за всю эту операцию… Как в этой победе, так и во время первого за войну боя под Герритеном доблестный Уфимский полк сыграл выдающуюся роль [3] , выказав выходящие из ряда стойкость и выносливость… Ваша книга заставила меня снова пережить то время, а ваши отзывы, помещенные в ней обо мне, до чрезвычайности меня растрогали; они особенно ценны для меня, так как высказаны строевым офицером, может быть, даже не знавшим, нахожусь ли я вообще в живых, и попадет ли Ваш труд когда-либо в мои руки. В свою очередь, посылаю Вам оттиск моей статьи о первых боях дивизии, помещенный в „Schweizerische Monatsschrift f"ur Ofziere aller Wafen“ на немецком языке [4] .
В позапрошлом году я по приглашению общества офицеров швейцарской армии посетил целый ряд городов Швейцарии, где на языках французском и немецком делал сообщения о Гумбиненском сражении, главным образом о славных действиях доблестных полков нашей дивизии и ее артиллерии, стараясь дать верную картину тех событий, которые покрыли их неувядаемой славой».
3
Везде курсив мой. Прим. автора.
4
На книжке генерала Адариди надпись: «Доблестному участнику описанных боев б. уфимцу А. А. Успенскому от автора К. Адариди».
Отрывки из письма генерал-майора Дрейера из Парижа:
«Многоуважаемый полковник!
С громадным удовольствием прочел Вашу книгу „На войне“. Служа в Вильне в штабе корпуса, я, конечно, знал лично доблестные полки 27-й дивизии с их командирами и офицерами. Судьбе угодно было, чтобы с ноября 1914 г. я разделил с 27-й пехотной дивизией (начальником штаба коей состоял) ее действия в Восточной Пруссии и ее гибель в Августовских лесах.
Мне дорого было пережить снова, читая Вашу книгу, эти тяжелые дни и оживить многие подробности, ускольз нувшие за давностью лет из памяти.
Мне нравится Ваша манера письма, простая и ясная, и я жалею лишь, что в Вашу книгу не вошли некоторые подробности, особенно в описании гибели 20-го корпуса…
В частности, могу Вам указать, что записку немцам, отправляя раненого полковника Отрыганьева, писал я. Пожимая ему на прощанье руку и ободряя его, вручил ему последнее, что у меня было – полбутылки коньяку, надеясь, что она его согреет и поможет ему легче перенести это путешествие.
Мне самому помог Бог после окончания арьергардного боя прорваться с отрядом в тридцать человек в тыл немцев, где в болоте „Козий рынок“ мы, шестеро – два офицера (я и капитан Махров) и четыре солдата, просидели две недели и, когда началось наступление от Гродно, вышли к своим. Чтобы не подохнуть с голоду, съели одну из наших шести лошадей.
О себе говорю между прочим, ибо этот малый эпизод не прибавил бы цены к интересу Вашего труда. Мне лично книга Ваша доставила громадное удовольствие – так приятно вспомнить «минувшие дни и битвы, где вместе рубились они».
Отрывки из письма генерала М. Н. Соловьева, старого уфимца [5] из Нью-Йорка:
«Читал я Вашу книгу „На войне“ с захватывающим интересом, гордостью, печалью, осеняя себя крестным знамением, находя имена убитых героев, моих сослуживцев и сверстников – вечная им память и светлый им рай – мученикам героям! На странице девятой Вашей книги, где Вы пишете: „Столетний юбилей полк отпраздновал в 1911 году“, я на полях книги сделал пометку: „Грамоту на новое знамя по Высочайшему повелению я привозил полку из СПб, где я тогда находился на службе в главном управлении Генерального штаба“ /…/
Книгу Вашу „На войне“, как имеющую огромное значение для подрастающего поколения, я передал в надежные руки; Вам же честь и слава, и низкий поклон от старого уфимца за тот памятник, который Вы воздвигли родному 106-му пехотному Уфимскому полку, а равно за ту редкую, исключительную в наше время любовь к своему полку вообще, так и отдельно ко всем сослуживцам и особенно к младшей братии – солдатам, каковой любовью пропитана чуть ли не каждая строка „На войне“.
Ваша книга несомненно послужит справочником для многих, имевших родственников и знакомых в 27-й пехотной дивизии».
Отрывок из письма уфимца – старшего унтер-офицера, 9-й роты, срока службы 1913 г. (кадровый), ныне адвоката Г. Кудрявцева из Мариамполя (Литва):
«Прочел Вашу книгу и тысячи воспоминаний нахлынули о родном 106-м пехотном Уфимском полку… Все Вами описанное пришлось пережить вместе с командирами моей 9-й роты, ныне еще, как живые, перед моим мысленным взором стоящими.
Очень хотелось бы узнать о дальнейшей судьбе штабс-капитанов Кириллова и Млодзинского, с которыми я расстался в Августовских лесах, ибо мне удалось пробраться в Гродно. К сожалению, никого из однополчан не пришлось здесь встретить и потому очень прошу Вас сообщить все, что Вам известно о моих бывших начальниках и полке, за что буду Вам чрезвычайно признателен».
5
Родной брат полковника А. Н. Соловьева, старого уфимца, тридцать пять лет прослужившего в полку, из отставки явившегося в родной полк на войну.
Отрывок из письма генерала Б. Н. Адамовича, бывшего начальника Виленского военного училища (ныне директора кадетского корпуса в Югославии):
«Для меня Ваша книга ценна особенно: в ней поминки друзей, сослуживцев и учеников: мой благородный друг по Японской войне – К. К. Отрыганьев, Крикмейер, Симоненко, Кострица, Берзин и др.
Вы заслужили внимание правдивым и скромным подходом к рассказу. Нам необходима правда, ложь в литературе свила гнездо, и печать часто обманывает людей. Я глубоко тронут и обрадован приветами виленцев. Всегда мысленно благословляю их службу сохраненной ими Родине – Литве. Для меня Литва и Россия нераздельны – я их кровный сын. Мой герб – „Лелива“ – Литовского гербовника, с 1252 г. Желаю носящим знак Виленского училища вернуть Литве Вильну и Троки. Дружески и сердечно жму Вашу руку, родных виленцев обнимаю».
Письмо, полученное от присяжного поверенного Мечислава Марковского из Шавель:
«Mecislovas Markauskas Prisiekusis advokatas.
J. M.
Ats. Pulkininkui A. Uspenskiui.
Leiskite pareiksti padeka uz malonuma, kuri as gavau skaitydamas Tamstos puikia knyga. „На войне“, ta dokumenta zmogaus kanciu ir tauraus didvyriskumo. As skaiciau daug atminimu apie kara, bet Tamstos knyga yra ypatinga tuo, kad ji pasako apie kara, daugiau negu kai kurios kitos knygos su uzsibrezta isanksto tendencia» [6] .
6
Перевод: «Разрешите выразить Вам мою благодарность за то удовольствие, которое я получил, читая Вашу прекрасную книгу „На войне“ – этот документ людских страданий и благородного героизма. Я прочитал много воспоминаний о войне, но Ваша книга отличается тем, что она сказала о войне больше, чем некоторые другие книги с предвзятой тенденцией».
Отрывок из письма офицера 20-го корпуса капитана 113-го Старорусского полка С. И. Дружинина из Белграда (Югославия):
«С захватывающим интересом прочел Ваши воспоминания и пережил снова всю эпопею 20-го корпуса. В зарубежной литературе до сих пор не была еще отмечена история 20-го корпуса на войне в таком интересном изложении, и в этом смысле Вы осуществили заветную мысль многих участников этой героической и, в то же время, трагической эпопеи.
Уверен, что будущий историк найдет весьма интересный и ценный материал в Вашей книге».