Чтение онлайн

Сознание, что Россия не является теперь больше «угнетательницей» других народов, каковой считали ее в Европе, меня искренно радовало. На протяжении долгих двадцати пяти лет военной службы вместе со мной в русской армии служили и были моими искренними друзьями и литовцы, и латыши, и поляки, и грузины, и эстонцы, и татары, и армяне. Военная служба и офицерские традиции соединяли всех нас в одну дружную семью. Нас не касалась правительственная «политика разъединения» офицеров по национальности или по религии. Мы – русские строевые офицеры не свыше командира батальона – сами возмущались «католическими вакансиями» или неаттестацией на роту или на батальон иногда выдающегося по службе офицера – нашего товарища – из-за его нерусского происхождения.

Конечно, прием офицера в полк много зависел от согласия не только командира полка, но и общества офицеров, и вот, например, в Литве и даже в Польше, т. е. в пограничных округах, были некоторые полки, как наш 106-й Уфимский полк, в котором из шестнадцати строевых ротных командиров было шесть инородцев – не православных.

Объявление самоопределения народов и связанных с ним возрождения и самостоятельности некоторых государств, как Литва, Латвия, Эстония, Финляндия и Грузия [32] , порадовало меня за моих боевых товарищей по русской армии, но в то же время меня удивила и огорчила слепая ненависть, правда немногих офицеров (поляков), которые, вместо радости возрождения своего государства, с пеной у рта, не считаясь с выражениями, кричали на коридоре, что Россию следует совершенно уничтожить! Они непременно хотели мстить всему русскому народу за плохую политику его правительства. Они смешивали народ и русское общество с правительством. Они забывали, что русское общество, в лице своих великих писателей, всегда отличалось высокими идеалами общественной справедливости, права и свободы.

Наконец, в своем озлоблении они забывали простую евангельскую истину: «Мне отмщение и Аз воздам» (Рим. 12:19).

Я вспоминаю, как в то время, дружески обнявшись с капитаном И. П. Баллодом, мы ходили по полутемному коридору в нескончаемых разговорах о создавшемся новом положении. И. П. рассказывал мне о своей Латвии и приглашал меня, прежде чем возвратиться после плена в Литву, погостить у него. Я радовался радости его за латышский народ, радовался его восторженным речам и мечтам о ближайшем будущем… Он эти мечты претворил в действительность, когда явился спасать свою Родину от непрошеных «опекунов» – немцев и большевиков: он сейчас же сформировал партизанский отряд, потом – батальон, полк, дивизию… и наконец стал во главе всей латышской армии как ее главнокомандующий.

Не менее думал я о судьбе Литвы, где я жил. Литовский народ добивался автономии еще в 1905 году, на так называемом «Великом сейме» (в Вильне, ноября 22–23), и, благодаря этому Сейму, получил некоторые свободы: печати, языка, обществ и пр., а главное – проснулось национальное самосознание литовского народа, и хотя эти свободы вскоре опять были урезаны, литовское национальное возрождение подвинулось вперед.

К концу войны, когда появился лозунг о самоопределении больших и малых народов и когда определился уже проигрыш Германии в войне, немцы начали «заигрывать» с Литвой, которую они жестоко оккупировали уже третий год. Еще в 1917 году немецкое главнокомандование разрешило литовцам собрать свою конференцию в столице Литвы Вильне (18–23 сентября).

Конференция (более двухсот депутатов) принципиально высказалась за воссоздание Литвы в этнографических границах, а для конкретного установления этих границ и отношений к соседним государствам выбрана была Литовская Тариба (Совет).

Эта Тариба 16 февраля 1918 года в час тридцать дня, в Вильне, в доме Штраля, и объявила независимое Литовское государство с древней столицей его – Вильна. Главными вождями литовского народа в этот исторический момент возрождения славного Государства Литовского явились следующие лица, подписавшие акт независимости: председатель Тарибы – вечной памяти – доктор Йонас Басанавичюс, заместитель председателя – первый и нынешний доблестный Вождь народа, Президент Литовской Республики Антанас Сметона и члены (по литовскому алфавиту:) С. Банайтис, М. Биржишка, К. Бизаускас, П. Довидайтис, С. Кайрис, П. Климас, Д. Малинаускас, куниг В. Миронас, С. Нарутавичус, куниг А. Петрулис, куниг К. Шаулис, доктор Ю. Шаулис, Й. Шервас, Й. Смильгевичиус, куниг Ю. Стаугайтис, А. Стульгинскис, Й. Вайлокайтис и Й. Вилейшис. Тариба эта после объявления акта о независимости Литвы продолжала работать для блага возрождающегося государства. Все эти события не сразу, но доходили до нашего сведения.

В 1918 году от голодания особенно тяжело переживался плен. С весной в нашем лагере при медицинском осмотре недавно прибывшими к нам русскими пленными врачами обнаружено много офицеров, заболевших от истощения туберкулезом. Комитет штаб-офицеров через старшего в лагере добился у коменданта разрешения покупать молоко в местечке Гнаденфрей для легочных больных (по назначению врачей). Некоторые офицеры, не получавшие посылок из России, просили коменданта разрешить им жить в деревнях у крестьян, под конец войны относившихся к нам, пленным, сочувственно, – чтобы физическим трудом на полевых работах на воздухе и питаясь за то у хозяев, поправить свое здоровье. Но новый комендант замахал руками: «Как это можно, чтобы офицер стал работать, как простой мужик! Нельзя, нельзя!» Между прочим, этот комендант особенно следил за тем, чтобы все пленные офицеры были всегда одеты по форме.

Мы радовалась тогда за тех счастливцев-солдат, которые работали и кормились у немецких крестьян, а не в солдатских лагерях, где в это время смертность от голодания дошла до ужасных размеров.

Не могу не вспомнить с горячей благодарностью получаемые нами тогда из России посылки с черными сухарями. Особенно много таких посылок присылал нашему лагерю из Тифлиса дамский комитет во главе с Еленой Николаевной Стрельбицкой. Мы знали, что, благодаря начавшейся тогда революции и общей транзитной разрухе в России, это было сопряжено с большими трудностями и хлопотами. Да воздаст Господь сторицею за это добро сердечным русским женщинам! Когда особенно тяжело было на душе и мрачные мысли не давали мне покоя, я, по совету нашего духовного отца в плену о. Назария, читал Евангелие, присланное В. М. Урванцевой, и находил в этом святом, неисчерпаемом источнике жизни успокоение. Все невзгоды, дрязги и тоска в плену, и даже такие страшные бури, как самая война, тускнели и казались ничтожными в сравнении с вечностью и спасением для этой вечности души человека.

Я много перечитал за это время религиозно-нравственных статей из книг о. Назария и нашей маленькой библиотеки. Особенно заинтересовала меня книга Н. Дурново «Так говорил Христос». В этой книге автор много говорит о совершенствовании и работе человека над самим собой, что дает ему внутреннее удовлетворение и примирение со всеми людьми: отсюда мир и согласие на земле.

В основу такого толкования учения Иисуса Христа автор ставит человеческую совесть и веру, потому что ум здесь ни при чем: апостолы, например, были простые по уму люди.

Автор указывает и постепенность (ступени) совершенствования человека, причем последней ступенью является совершенный отказ от личной жизни для того, чтобы служить людям. Странно, что в то же время автор допускает «осуществление человеком своих потребностей, желаний, даже страстей, если они не мешают его духовному совершенствованию». По-моему, это трудно совместимо со спасением души… Много на эту тему я беседовал с о. Назарием. Он тоже не во всем соглашался с автором и сказал, что лучше, чем само Евангелие, никто в мире не излагал и не изложит того, что говорил Христос.

Последнее время я много помогал священнику в церкви своим чтением при Богослужении. Я любил читать Апостола, кафизмы, канон и паремии (шестопсалмие всегда читал Ю. С. Арсеньев); я держался завета своего верующего отца (присланного мне им в письме сюда, в плен): «Чем ближе будешь к церкви, тем будешь счастливее».

Накануне больших праздников, в Великий пост и, особенно, в Страстную неделю, я заранее приготовлялся по богослужебным книгам к этому чтению в церкви.

Сколько духовной красоты и божественной поэзии заключается в этих древних канонах, ирмосах, богородичных песнях, «икосах» и стихирах, составленных святыми отцами церкви! Все великопостные чтения таят в себе вздохи, скорбь и тайные слезы кающегося грешника! А Богослужения, сопровождаемые этим чтением и такими дивными песнопениями, как «Покаяния отверзи ми двери», «Душе моя, восстани, что спиши?», «Да исправится молитва моя», в исполнении прекрасного хора пленных офицеров, – невольно настраивали душу и ум к размышлению о тщете всего земного и к покаянию…