Чтение онлайн

Вместо лейтенанта Гири, которого направили в иптап, прислали другого офицера. Мы в штабе дивизиона ждем, и, очевидно, вновь будем перемещать НП, а огневые останутся на старых позициях.

Погода прескверная. Дождь со снегом. Ждем и томимся от неопределенности. И тут ко мне подходит и приглашает к разговору сержант Набоков.

— Слушай, лейтенант. Мы тут обговорили, и считаем, что свое дело в общем освоил, работаешь нормально. Подумали, не пора ли в партию?

Для меня это было неожиданно. Мне всего восемнадцать. Незадолго до выпуска, мне выдали в училище комсомольский билет. Но в комсомоле никак не проявлял себя. Вступать в комсомол не стремился. Но и не сопротивлялся, когда пояснили, что все выпускники училища должны быть хотя бы комсомольцами. Раз надо — значит надо.

Другое дело — партия. В институте, где я работал техником-вычислителем, заслуженным авторитетом пользовался батальонный комиссар Никандров, начальник научно-исследовательского института. Он выступал с содержательными докладами, прекрасно разбирался в международной обстановке. Для меня это был образец старшего коллеги — эрудита, знатока своего дела.

А теперь предлагают вступить в партию мне — молодому безусому лейтенанту.

— Но ведь я в дивизионе недавно?

— На фронте достаточно трех месяцев.

— А как же рекомендации? Собрание?

— Рекомендацию дам я. Даст начальник штаба. Собрание в этой обстановке не проведешь. Примем на партгруппе.

Партгруппа собралась спустя пару дней. Принимали меня мужики, сидя под елочкой, прикрывая папку с бумагами от снега. Послушали биографию. Проголосовали. Поздравили.

Спустя неделю начальник политотдела вручил документ. Попенял, что не читаю “Правду”, не слышал и не могу рассказать о последних встречах лидеров трех держав — участников антигитлеровской коалиции.

Вскоре нас снова перебрасывают на новое место. Занимаем наблюдательный пункт на кладбище, который мы держали в резерве (и оказывается не зря!). Но майору Мишину так и не удалось его обновить. Его задел осколок и в командование дивизионом вступил его заместитель — капитан Харитошкин.

С начала февраля 332 сд в составе 4 ударной армии участвовала в наступательной операции, начинавшейся с небольшого плацдарма южнее Зароновского озера. Задача и направление несколько раз менялись. Нужно перерезать железную дорогу Полоцк — Витебск. Наши автоматчики седлали полотно дороги, но вынуждены были отходить назад.

Противник перебросил дивизию из-под Полоцка; оттеснил наступавших.

После короткой паузы и небольшой перегруппировки наступательный кулак перенацелен на восток. В районе Волково введена танковая бригада. Часть танков подожгли фаустники. Полусгоревшие остовы тридцатьчетверок оставались вдоль дороги. Дома сожжены. Там, где было жилье, — печные трубы. Из-под снега торчат кроватные скелеты, остатки домашнего скарба. Чудом сохранившиеся бревна разобраны на блиндажи.

Полки дивизии — во втором эшелоне. Саперы и связисты, тылы, медицина, кухни, штабы, средства обеспечения плотно напичканы в лесу. Толкотня, неразбериха, споры за свободное место. В этом калейдоскопе войск штаб нашего дивизиона усмотрел для себя небольшой пятачок. Штабные повозки, чуть в стороне кухня, в небольшом овражке — укрытие для коней.

Батареи дивизиона участвовали в “артиллерийском наступлении”. Громкое название, а результат слабый. Не помогли ни танки, ни продолжительная артподготовка. Под огнем оказались подступы к завалам, обозначавшим оборонительный рубеж. На опушке леса оставались немецкие наблюдатели, корректировщики. Когда начиналась артподготовка, они покидали ровики и блиндажи, перемещаясь на скрытую в глубине лесного массива полосу обороны.

С наблюдательного пункта видна опушка леса, откуда вел огонь противник. Прямо перед нами, на грязноватом снегу лежат люди. Это солдаты дивизии, которую мы поддерживаем. Их прижимает к земле плотный пулеметный огонь. Попытки поднять залегшую пехоту бесполезны. Каждый шаг вперед достается с огромным трудом,

Мы буквально выдавливаем немцев. А они стремятся во что бы то ни стало не допустить нас до “железки”. Немцы втягиваются в лес, отходят на несколько сот метров. Подбрасывают резервы. На железной дороге между Шумилино и Витебском курсирует немецкий бронепоезд. На нашем участке появляются части 5 пехотно-егерской дивизии.

Попытки контратаковать не приносили немцам успеха. Некоторые населенные пункты по несколько раз переходили из рук в руки. Ермачки, Чисти, Чирино, Побединщина, Волково, окружающие их лесные массивы, покрытые снегом поля были свидетелями жестокой борьбы.

Это схема боев западнее Витебска в конце декабря 1943 г. — январе 1944 г. На ней обозначено изменение немецкой обороны — 24.01 жирной линией, 25.01 мелкими точками. Подбросив из Полоцка по железной дороге две дивизии (5.Jg и 12.ID), противник вел упорные бои в лесном массиве Чисти — Завязье (прерывистый пунктир). Нашим войскам, к сожалению, не удалось выйти к железной дороге Полоцк — Витебск и перерезать ее. Схема взята из работы немецкого автора «Витебск». (Heidkamper O. Witebsk. Kampf und Untergang der 3.Panzerarmee. Heidelberg. 1954).

Общую картину февральских 1944 г. боев северо-западнее и юго-восточнее Витебска (по данным немецкой стороны) может дать представленная ниже схема — из того же источника. Положение на 17.2.1944. Показано продвижение советских войск с 3 по 17.02.1944

Чем объяснить нашу неудачу в зимнее наступление сорок четвертого года западнее Витебска?

Мы обсуждали это с однополчанами и спустя многие годы после войны. С позиции офицера, не располагавшего сколько-нибудь полной информацией, ответить трудно. У непосредственных участников событий сохранилось чувство горечи, неудовлетворенности. Бессмысленности утрат.

И все же несколько слов об этом.

В наступлении принимало участие большое число соединений. Но в лесах и болотах трудно было применить для прорыва мощные огневые средства. Танков было мало, они застревали, поджигались фаустниками. Артиллерия испытывала недостаток боеприпасов, вела огонь по площадям. Основную роль должны были сыграть стрелковые части. Однако это был не ударный кулак. Не подготовленные к стремительному броску бойцы, а слабые, плохо обученные военнообязанные. Они не были способны обойти, подавить, уничтожить огневые средства противника.

Немецкое командование как правило разгадывало, откуда следует ожидать удара. Наша разведка работала плохо. Слабо разведали передний край, не знали реальной обстановки штабы. Перенацеливание ударов, изменение задач напоминали судорожные попытки нащупать слабое место. Наступавшие не обладали силой, способной пробить жесткую оборону в лесу, болотах.

Может быть, именно неудача зимнего наступления к западу от Витебска привела вышестоящие штабы к выводу: оперативные задачи не решаются превосходством в количестве штыков, невиданной плотностью боевых порядков. Стремление компенсировать качество количеством вело к неоправданным потерям, к топтанию на месте. А все это — к утрате боевого духа.