Чтение онлайн

— Нет, к лесоповалу он отношения не имеет и в тюрьме не сидел. Всё не так очевидно, нужно смотреть глубже, — Виктор зашёл в кабинет, но продолжил говорить. — В конце дня скажешь, что надумал.

— Рабочего?

Однако в ответ подмастерье услышал только хруст и шелест пищевой плёнки, которую отдирал Виктор. Юноша встал со стула и сделал пару неестественных шагов — ягодицы болели, причём правая сильнее левой. Казалось, что они превратились в мозоли, которые давят прямо на снабжающую мозг артерию. Борис несколько раз обошёл приёмную вдоль и поперёк, но ничего внятного ему в голову так и не пришло.

В тот день клиентов больше не было, хотя Виктор ожидал одного по записи. Из-за частой смены работы юноша привык к слабой загруженности в первые рабочие дни, недели, иногда даже месяцы, но от такого начала он чувствовал себя неуютно. По редким звукам из кабинета он понимал, что Виктор чем-то занят. От мыслей, что ему не доверяют даже помочь, чувствовал себя беспомощным и бесполезным. Но всё-таки делал то, о чём его попросили. Нашёл в интернете, что значит татуировка леса. Оказалось, что значений очень много, и, смотря ещё, какой лес там изображён: еловый, ивовый, дубовый, густой или там всего пара стволов, листья только на макушке или обильно кустятся на ветвях и много других вариантов, у которых тоже были свои смыслы. Только проблема в том, что Борис забыл, как выглядел лес на бедре Каштана.

Перед закрытием Виктор подошёл к нему и сказал:

— На сегодня мы закончили. Собирайся, нужно кое-кого навестить.

— Насчёт леса…

— Позже. Не задерживайся, опаздывать нельзя, через пять минут выходим.

Вечер воскресенья напоминал вечер субботы, только улицы заметно опустели. Борис и Виктор прошли всего два квартала, но внешне прохожие заметно изменились. Всё чаще мягкие и ухоженные лица сменялись на жесткие и недолюбленные жизнью. Всё в этом месте от асфальта под ногами до многоэтажных зданий было потрёпано временем и ни разу не обновлялось, иногда замазывалось, но не больше. Эти хмурые высотки окружали прохожих, следили за ними своими впалыми чёрными глазами окон и осуждали за безразличие. Местами валялся мусор, а водяные стоки окружали островки окурков.

По пути Борис и Виктор обсуждали сегодняшний случай с Газоном. Татуировщик сводил всё к тому, что его подмастерью просто нужно больше тренироваться с такими вот индивидуумами. Юноша в свою очередь пытался разузнать что-то не связанное с людской рутиной, но мастер, несмотря на своё обещание, постоянно менял тему, делая вид, что не слышит вопросов. Когда Борис сдался, они продолжили идти молча.

Они остановились напротив белой вывески, на которой располагалась надпись оранжевыми буквами: «ЛИСИЙ ДЫМОК». Она висела над входом в торговое помещение на первом этаже блёклой пятиэтажки из белого кирпича. Виктор, не дав никаких наставлений, просто начал подниматься по железным ступенькам, а Борис последовал за ним. Они оказались в тесном, но хорошо освещённом помещении, все стены которого были заставлены шкафами, витринами и стеллажами. Заведение предлагало широкий ассортимент табаков, махорок, машинок для самокруток, сигаретных фильтров, папиросной бумаги, углей для кальяна и прочих приспособлений и расходных материалов для курения. Здесь ничем не пахло, ссылаясь на опыт Бориса, этот факт роднил между собой все табачки. Лысый мужчина лет сорока стоял за стойкой, которая работала по совместительству стеклянной витриной и располагалась напротив входа. На незнакомце была чёрная футболка, а в зубах он держал деревянную трубку, глядя на которую вспоминаешь матёрых капитанов дальнего плавания.

— Добрый вечер, Виктор! И тебе молодой человек, — сказал мужчина и широко улыбнулся.

В ответ губы татуировщика ровной линией расплылись по лицу.

— И тебе доброго вечера, Джон, — сказал мастер и поспешил пожать его руку.

— Слышал, что с парикмахерской Цирюльника сделали?

— Конечно, слышал. В салоне полный разгром, его паренька убили, а сам пропал. Я думаю, в деревню подался.

— Эх, без Цирюльника трудно придётся. Иногда, казалось, что ему любая задача нипочём, что не попросишь, будет сделано. Помню, он мне раскрошенный зуб заново собрал, стал прям как молочный. Ещё и камень прямо в желчном испарил…

— Теперь будешь есть правильно и за зубами следить, — перебил его Виктор.

— Полжизни летал, а теперь обратно ползать?

— Кто летал? Ты? Это тебя Цирюльник в небо подкидывал, а ты летел, расправ ручки, пока не грохнешься и землю не пропашешь своими зубами, молочными.

Борис стоял рядом, будто маленький ребёнок, который ждёт, когда взрослые договорятся и его представят незнакомому дяденьке. Джон, когда молчал, гонял трубку из одного уголка рта к другому и при каждой остановке крепко сжимал её зубами. В отличие от Виктора с его безжизненным и бесцветным тоном Джон говорил задорно, с лёгкой шутливой ноткой в голосе, по которой сразу было понятно, что говорящий далеко не зануда.

— А это твой блудный? — спросил Джон, указывая на юношу мундштуком. — Сразу видно необычный паренёк, — постукал он себя им же по лысине и тепло улыбнулся. — Только без обид, молодой человек.

Но Борис и не думал обижаться: привык пропускать мимо ушей подобные колкости в адрес своей особенности. Оскорблений было немало и будет ещё больше. Он не видел смысла в ругани или драках с теми, кто его задевал, да и, честно говоря, не умел это делать.

Юноша молчал, но всё-таки решил показать лёгкой улыбкой, что всё нормально. Джон, глядя на него, ответил кивком и продолжил:

— Хороший паренёк, необидчивый. Как он к тебе забрёл? Всё как обычно, всё как у всех?

— Набил ему тату на лопатке, он вернулся домой, а потом той же ночью… нет, под утро пришёл ко мне в салон.

Джон, не спуская глаз с Бориса, крутил острый кончик своего чёрного уса с редкой проседью.

— Но я не сам вернулся, — выпалил юноша.

— О как? И как же это?

Виктор и Джон смотрели на него, ожидая историю, которую услышат в первый раз. Борис вспомнил слова Виктора о том, что сам пришёл в его салон под утро. Понял, что не следовало это говорить в присутствии мастера, да и при постороннем об этом лучше молчать.

— Расслабься, парень, — сказал Джон, — я его прекрасно знаю. И его правильная натура, — он показал знак «кавычки», — мне тоже знакома. Он, наверное, сказал тебе, что ты сам к нему вернулся, на своих двоих, да? Вижу, что да. Он правду говорит, только…

Виктор со стеклянным лязгом ударил по стойке чем-то, что было у него в руке.

— Я по делу зашёл, мне чёрный и красный.

Джон вытащил изо рта трубку и поднял руки, будто сдаётся.

— Можно хотя бы имя его узнать? А-то не правильно…не вежливо как-то, — опуская руки, он довольно хмыкнул.

— Конечно. Почему нет?

Глаза юноши смотрели только на предметы, скрытые от них ладонью мастера пару мгновений назад. На стойке стоял угольно чёрный цилиндр, который Борис сначала принял за большую батарейку. По вертикали, вдоль корпуса этого объекта тянулась тонкая красная полоска света. Джон взял цилиндр и спрятал в стойку.

— Меня зовут Борис, приятно познакомиться, — пробубнил юноша, словно его недавно разбудили, и протянул руку хозяину магазина.

— Мне тоже приятно, Борька! — сказал Джон и со шлепком пожал его ладонь. — Ладно, а теперь к делу.

Он достал из стойки две плоские баночки, одна была чёрной, а другая красной; обе напоминали чашки Петри.

— Проведёшь дегустацию? Он курит, если что, — сказал Виктор.

— Конечно! Прошу подойди ближе, Борька.

Юноша посмотрел на мастера непонимающей физиономией.

— Смелее. Ты всю дорогу меня спрашивал, вот и шагни к ответам, — сказал Виктор и мягко подтолкнул своего подмастерья.

Борис подошёл к стойке вплотную и положил на неё ладони. Татуировщик красочно подмигнул Джону и указал большим пальцем на свою грудь.