Чтение онлайн

приятно печет тело, расставшееся со штурмовками, горячее солнце! Вот и

последние, говорят, продвигаются. Сейчас настроение у всех хорошее.

Опять у озера вырос большой лагерь.

В связи с успешным окончанием восхождения носильщики

устроили сабантуй с чехардой и цыганской борьбой. Фурор произвела

схватка, в которой Абдурахман перевернул Елдаша — чемпиона, уже

сугубо тяжелого веса. Веселы — резвятся, смеются.

Меня, наконец, осмотрел доктор и нашел мое состояние

исключительно хорошим: даже пульс 62 удара.

148

Наши планы таковы: под редакцией Николая Петровича составить

телеграмму ЦК Партии и Правительству. Маслаев, оператор, я и еще

несколько человек должны дойти до метеорологической станции и оттуда

по радио передать ее в Москву. Николай Петрович показал нам на карте

две точки, где может находиться метеорологическая станция. С тем и

пошли.

Пройдя первую речку, повстречали наших охотников, весь цвет:

Миша, Юра, Антон. Они забрались высоко, но кийков не видали.

И стало темнеть. С Перевала пяти услышали внизу голос.

Оказалось, оператор преодолевает нижнюю часть спуска. Спустились чуть

не ощупью. Никакой видимости. Прошли немного, вдруг еще один

знакомый голос...

— Аркадий Георгиевич! Вот встреча!

— Ну, поздравляю! Мы хотим добраться к Подгорному лагерю. Со

мною художник Котов.

Консервы взяли очень кстати. За чаем пришлось коротенько

рассказать историю восхождения. Уже забравшись в спальный мешок,

долго беседовали с Котовым. Рассказывал об Алтае (он тоже сибиряк, из

Томска). Говорили об искусстве.

Взошла луна. Картина кругом столь мощная и сказочная, что долго

не мог уснуть.

10 сентября. Встал с восходом солнца — решил сделать наброски

пика Коммунизма и соседних вершин. Поднялся на чудесную скалистую

гривку. Маслаев меня сопровождает. На соседней гривке увидал наших

охотников. Кийки и на этот раз не желали, видимо, их баловать. Стала

очевидна вся безнадежность дальнейшей охоты.

Хороший вид способствовал желанию подняться еще выше.

Маслаев, упорно шагавший за мной, не выдержал и сел. Я занялся

рисунком. Внизу прошел наш караван. Маслаев начал спуск и быстро

149

исчез. Сделав три наброска, начал спускаться и я.

Внизу застал еще Аркадия Георгиевича и бородатого дядю, никак

не подозревая, что это и есть художник Котов, с которым я разговаривал

ночью. Продемонстрировал свои наброски вершин под хвалебные гимны

Аркадия Георгиевича и поддакивание бородатого.

Распростившись с товарищами, быстрым шагом подался вниз.

Караван остановился недалеко, и вскоре я его нагнал.

Мои спутники, рассчитывая вернуться сегодня, оставили свои

рюкзаки караванщикам. Посему и я решил пойти налегке, оставив также

рюкзак у караванщиков. Засунув альбом за рубаху, с подбежкой зашагал к

«чертову гробу».

Вот и озеро в глубине, обходная по крутой насыпи тропа уже

хорошо разработана. Какой изумительный отсюда цирк Калинина, я

раньше и не замечал! Подъем, тропа крутит по морене. Владина «чертова

гроба» пуста. Вот и перевал выползает меж острых пиков. Знакомые места!

Юрта подстанции. У входа кинооператор. Он совсем недавно здесь.

Маслаев не появлялся. (Без приключений не может).

Радушные хозяева (два техника-строителя станции и караванщик,

здоровенный киргиз Козыбай) угощают нас супом из кутаса*.

Тревожит судьба радиста Маслаева. Пошел навстречу. Вышел на

морену — вижу уже к самому низу спускается фигура. Маслаев!

— Где ты пропадал? — спрашиваю.

— Очень высокий перевал. Лез, лез... Осыпи очень крутые,

сыплются... (Представляю, какой грохот был!). Устал очень.

— Ну, хоп. Подзакуси, да пойдем! Времени уже много.

Я расспросил зимовщиков о дороге к станции. Надо было идти по

леднику, а там на выступе будет видна станция куполообразной формы,

издали похожая на камень. Вышли на морену.

* Кутас, или як, - крупное жвачное животное.

150

На льду, поджидая отставших, сделал пару рисунков. Вдали увидел

что-то похожее на станцию. Расстояние показалось подходящим. Правда,

не совсем совпадала форма, но на камень во всяком случае было похоже.

Объявил о своем открытии. Все смело зашагали вперед.

Но чем ближе мы подходили, тем все больше нарастало

скептическое отношение к моему открытию. Подойдя вплотную,

убедились, что это таки действительно камень. Огляделись несколько

растерянно. Новых признаков станции не обнаруживалось. Уныло пошли

вперед, шаря глазами по склонам. Я опять наемного опередил остальных.

Маслаев несколько раз палил. Мы упорно кричали, но, увы, все без

ответа...

Солнце зашло за хребет. Холодная тень легла на ледник. В

коротеньких штанишках и рубашке начало крепко пробирать. Дошел до

последнего

большого

массива,

дальше

которого

предполагать

существование станции трудно — ни одного подходящего места. Решил

податься обратно. Посредине ледника резво прыгаю через трещины.

Вот и наши тащатся. Усомнились в существовании станции и тоже

очень озабочены. Достали карту, и тут я впервые установил, что эти две

точки, указанные нам Горбуновым, находятся здесь. Ближняя примерно у

места, куда мы подошли, а вторая у самого Кашал-аяка. Это

обстоятельство смутило. Что ж, придется еще пошагать!

Хребты потемнели, лишь левые вершины еще блестят на солнце,

отливая сталью; ледники бурно, ледопадами сбегают из боковых ущелий и