Чтение онлайн

Скорее в мешок. Влез в него во всем снаряжении, исключая

ботинки. Ноги оказались тоже чуток подморожены, однако оттирать не

стал. Попробовал — гнутся, ну и ладно, отогреются сами. Заснул быстро и

спал здорово.

4 сентября. Лагерь «6900».

Встали не рано. Чудесное ясное утро. Принимаюсь за

приготовление чая. На магги что-то не тянет.

Ноги

Николая

Петровича

двигаются

нормально,

но

чувствительность, увы, не вернулась.

Занялся сборкой станции, Николай Петрович — кухней.

Беспрерывный чай — это почти единственное, что у нас осталось. Есть

еще банка шпрот (порция Николая Петровича). Но вот и она дружно

опорожнена. Осталось немного шоколада — доели и его. В общем

подчистили все остатки, а чай разливался рекой на все лады. Так часа два и

прочаевничали.

Начали сборы. Пока вытряхивали все из палаток, да укладывались

— времени прошло уйма. Все мокрое, все в снегу, все обледенелое. Нужно

немного подсушить (с трудом свертывается), да и больным нужно помочь

138

уложиться.

Сборы закончились, когда солнце сильно склонилось к вершине. Я

навьючил на себя огромный рюкзак, захватил остатки деталей к станции и

отправился кончать установку.

Радиостанцию подтянуть — дело нескольких минут. Соединил

контакты, затем начал заклепывать пропеллер, чтобы не сорвало. При

помощи кусачек довольно добросовестно укрепил его. Осталось подтянуть

растяжку, установить стойку по отвесу, надеть тормозной винт.

Я уже кончал работу, когда со склона раздались крики.

Приподнявшись, я увидел Николая Петровича и Александра Федоровича.

Они беспомощно сидели и усиленно звали меня. Поспешил скорее собрать

разбросанные инструменты, привел в порядок станцию и, вскинув свой

рюкзак, быстро двинулся к ним.

Состояние Александра Федоровича тяжелое. Связались. Впереди я,

затем Николая Петрович, последним Александр Федорович. Часто

отдыхаем. Александр Федорович дышит страшно тяжело. Бледный, как

мертвец, и странно заострился весь, смотреть жутко. Тут и поспешить не

мешало бы: вечер скоро и ноги Николая Петровича опять могут

замерзнуть, но никак нельзя!

Пошли трещины. Следы во многих местах передуло и намело целые

сугробы, что еще больше затрудняет передвижение.

Александр Федорович опять свалился. Терпеливо ждем. До

каменистых выходов еще три раза отдыхаем, а на оных расположились

всерьез. Целая процедура поднять Александра Федоровича: ослаб он

страшно.

Солнце уже зашло за вершинный гребень пика. Длинная тень

закрыла Бивачный ледник, лишь гребни соседних вершин еще ярко сияют.

Александр Федорович жалуется:

— Николай Петрович, идите ровнее, вы сейчас меня свалите...

139

Еле тащу связку. Наконец последний снежный бугор. Еще

немного... Вот последняя гривка, а вон и палатки лагеря «6400» венчают

скалистую гривку.

Но что это? Из палатки кто-то выходит. Кричу:

—Антон!..

Незнакомая фигура в гольфах спешит навстречу. Фигура

приблизилась. Носильщик? Нишан! Вот так щеголь! И где это он гольфы

достал? Пока он обходит камни, по огромной заплате сзади на гольфах

узнаю свои. Ну, хорошо, носи, да лазай только получше!

С его помощью довольно успешно транспортируем вниз

Александра Федоровича. На мои плечи легли все вещи. Груз получился

увесистый, но плечи выдерживали, в помощи не нуждались, и все

довольно быстро дошли до лагеря.

Трогательная встреча. Расцеловались с Антоном и Зекиром. Они,

оказывается, поднялись совсем недавно, за полчаса до нас и подтащили

продукты.

Уложили Александра Федоровича и Николая Петровича в палатку.

Я устроился в нижней палатке с уртаками, и они сразу же

принялись меня угощать. Язык, колбаса, сыр, печенье, чай... С жадностью

навалился на все сразу. Даже спать тяжело.

Увы, не все хорошо кончается. Часа через три характерная боль в

глазах. Всю ночь не мог заснуть.

5 сентября. Лагерь «6400».

Утро печальное... Глаз открыть не могу — страшная резь. Было

трудно собирать станцию в очках и я снимал их! Провозился со станцией

целый день на высоте 6900 метров на ярком солнце. И вот я слепой.

Носильщиков нагрузили увесистыми рюкзаками и отправили вниз.

Пошли без особого энтузиазма; внизу есть, говорят, нечего, а здесь всего

много.

140

Спускаюсь быстро — частично по лестнице, частично по скалам

Антон переселился ко мне. Ухаживает за «слепым» и кормит, как на

убой. К вечеру боль стала утихать. Решили на ночь никаких снадобий не

прикладывать. Александр Федорович чувствует себя значительно лучше.

Но у Николая Петровича ноги отнюдь не поправляются, а наоборот,

ходить ему становится все труднее.

6 сентября. Лагерь «6400».

Я уже немного могу смотреть, хотя обильно бежит слеза и перед

глазами туман. Спускаться решили сегодня. Медлить нельзя. Сборы заняли

141

много времени. Опять в рюкзак набралось слишком много. Пришлось мои

ватные штаны оставить. Палатку свернули, и, привалив камнями, тоже

оставили. Зато злосчастную кинамку уже никак нельзя было оставлять —

взвалил на себя.

Выходим поздно, около 11 часов. Первая связка — Николай

Петрович и я. С сугубой осторожностью лезет Николай Петрович. Я