Чтение онлайн

15 августа Ставка разрешила 4-му Украинскому фронту временно перейти к обороне с целью подтянуть тылы, пополнить войска, непрерывно наступавшие уже более месяца, и подготовить их к действиям в горно-лесистой местности. Новое наступление намечалось на 28 августа. Но за два дня до этого оно было отменено.

Дело в том, что в ходе наступления войска нашего фронта глубоко обошли фланг группы армий "Южная Украина", находившейся на территории Советской Молдавии и Румынии. В этом Ставка Верховного Главнокомандования, внимательно следившая за Львовско-Сандомирской наступательной операцией, увидела новые возможности для разгрома указанной вражеской группировки. 20 августа в наступление против группы армий "Южная Украина" перешли войска 2-го и 3-го Украинских фронтов. На пятый день операции они окружили, а затем и ликвидировали основную массу немецко-фашистских войск в районе Кишинева и Ясс. Это вновь резко изменило обстановку. Войска 2-го Украинского фронта получили возможность выйти на Венгерскую равнину с юго-востока и в дальнейшем действовать в обход Чехословакии с юга.

Таким образом, отпала необходимость нанесения фронтального удара значительными силами с целью преодоления Карпат. Выгоднее было наступать в западном направлении, обходя горный массив Карпат с севера, разгромить там немецко-фашистские войска и перенести боевые действия на территорию Германии, а против высокогорных районов Чехословакии выставить заслоны войск.

И все же Советское правительство, Ставка Верховного Главнокомандования приняли решение наступать через Карпаты, невыгодное в военном отношении, но необходимое политически. Верные ленинским принципам пролетарского интернационализма и своей высокой освободительной миссии, советский народ и его Красная Армия бескорыстно протягивали руку помощи народам Чехословакии. Так возник замысел Карпатско-Дуклинской наступательной операции наших войск первого шага в освободительной миссии Красной Армии в Чехословакии.

Вернемся к прерванному рассказу о беседе с И. С. Коневым. Ивана Степановича соединили с Москвой, и я слушал, как он докладывал Верховному Главнокомандующему о своем решении возложить проведение операции на ставшую левофланговой 38-ю армию.

– В ближайшие дни, - говорил он, - армия будет пополнена личным составом, вооружением и другими материальными ресурсами, усилена танковым и кавалерийским корпусами, а также артиллерийской дивизией прорыва и через восемь-десять дней подготовки будет готова к наступательной операции.

По характеру дальнейшего разговора я понял, что И. В. Сталин не был удовлетворен этим сроком и напомнил о необходимости оказать помощь восстанию как можно скорее. Верховный потребовал начать наступление через пять, максимум через шесть суток. Затем он одобрил предложение И. С. Конева о нанесении вспомогательного удара из района г. Санок силами одного из стрелковых корпусов 4-го Украинского фронта, и пообещал дать соответствующее распоряжение. Просьба передать нам 1-й Чехословацкий армейский корпус, находившийся тогда в составе 4-го Украинского фронта, также была удовлетворена.

Попрощавшись с Верховным, Иван Степанович подвел меня к карте и продолжил изложение цели операции. В заключение он поставил армии задачу, которая в целом состояла в том, чтобы выйти на словацкую территорию и соединиться со словацкими частями и партизанами, ведущими борьбу с немецкими захватчиками.

Возвратившись в тот же вечер к себе, я рассказал обо всем этом члену Военного совета Ф. И. Олейнику. Затем поставил задачи начальнику штаба В. Ф. Воробьеву, начальникам родов войск и служб. Так мы начали готовить наступательную операцию.

К тому времени 38-я армия по-прежнему имела в своем составе три стрелковых корпуса - 52, 101 и 67-й. Ими командовали генерал-майор С. М. Бушев, генерал-лейтенант А. Л. Бондарев и генерал-майор И. С. Шмыго. В составе первого из этих корпусов были три дивизии: 304-я полковника А. С. Гальцева, 305-я полковника А. Ф. Васильева и 340-я генерал-майора Ф. Н. Пархоменко. Корпус генерала Бондарева имел 70-ю гвардейскую, 183-ю и 211-ю стрелковые дивизии, которыми командовали генерал-майор И. А. Гусев, полковник Л. Д. Василевский и подполковник И. П. Елин. В корпус генерала Шмыго входили 140-я (командир генерал-майор А. Я. Киселев), 121-я (командир полковник П. М. Доценко) и 241-я (командир полковник Т. А. Андриенко) стрелковые дивизии.

Учитывая минимальный срок, предоставленный для подготовки к наступлению, мы стремились в первую очередь доукомплектовать войска. Одновременно с приемом пополнения ускоренно велось его обучение. Характер боевой подготовки личного состава определялся своеобразием и сложностью, а главное - новизной поставленной нам задачи.

Необычным в предстоящей операции был прежде всего горный театр. Он был незнаком и войскам нашей армии, и ее командованию. Все предшествующие три с лишним года войны мы сражались на равнинной местности. Привычными и понятными были степи и леса, где армия сначала умело оборонялась, а затем стремительно наступала и морозной зимой, и в летний зной, и в распутицу, форсируя многочисленные малые и большие реки. Всему этому мы научились. Теперь предстояло приобрести опыт действий в горах. И не на полигонах - для этого не оставалось времени, а в боях с противником.

Нас ожидало наступление на юг. А там высились хребты покрытых лесом гор. И чем дальше, тем выше были их вершины, окутанные дымкой облаков. Казалось, перед нами была невиданная стена толщиной в десятки и сотни километров. Ее не подорвешь, чтобы расчистить себе путь, и тем более не перепрыгнешь. Не могло быть и речи об обходе гор, их нужно было брать ударом в лоб. Ведь к этому и сводился вынужденный характер решений, принятых Ставкой и командующим фронтом. И надо было при любых условиях выполнить поставленную задачу, преодолев для этого и Карпаты и, несомненно, ожидавшее нас упорное сопротивление врага, чья оборона в условиях гор наверняка была особенно мощной.

II

Горная война! О ней писал еще Ф. Энгельс. Но он говорил о войнах прошлого. А их, разумеется, многое отличало от нашего времени, когда воюющие стороны оперировали миллионными армиями и сплошные линии фронтов пересекали целые континенты. В этих условиях наступательные боевые действия в горах являлись лишь отдельными эпизодами.

Опыта их ведения, в частности, в Карпатах, не дала нам первая мировая война. Тогда через эти горы прорвалась только дивизия генерала Корнилова, известного впоследствии в качестве злейшего врага молодого Советского государства. Но и она в районе Ужгорода была окружена и взята в плен противником. Вторая мировая война ничего не прибавила к этому "опыту" до сентября 1944 г., кроме борьбы на Кавказе, где мы вначале оборонялись, а потом перешли в наступление.

4 сентября я получил директиву фронта, в которой задачи, ставившиеся армии, были конкретизированы. Они состояли в следующем:

1. Наступать группировкой в составе шести стрелковых дивизий, 1-го чехословацкого, 1-го гвардейского кавалерийского и 25-го танкового корпусов, усиленной 17-й артиллерийской дивизией прорыва, двумя бригадами PC "M-31", двумя полками PC "M-13".

2. Прорвать оборону противника на участке Непля, Оджиконь, развить наступление в направлении Поток, Дукля, Тылява, Прешов, после чего соединиться с повстанцами на территории Словакии.

3. Для прорыва вражеской обороны иметь в первом эшелоне четыре стрелковые дивизии, а во втором эшелоне - две. Для развития прорыва в дальнейшем использовать кавалерийский, танковый и чехословацкий армейский корпуса.

4. В первый день операции выйти на рубеж Ясло, Осек, Кобыляны, Ивонич, Взянка, во второй - с рубежа Змигруд Новы, Дукля ввести перечисленные выше корпуса и, стремительно развивая наступление, на третий день достичь границы Словакии, на пятый - овладеть ст. Любовня, Сабиновом и Прешовом.