Чтение онлайн

Действительно, ноябрь в тот год не отличался суровостью. Температура во второй половине месяца колебалась в среднем от плюс 2° днем до минус 4° ночью. Шел снег, местами мокрый, земля, промерзшая ночью, не успевала оттаивать днем. Лишь на грунтовых дорогах появлялась легкая слякоть, не препятствующая движению войск и техники. Что же касается шоссе, имевших твердое покрытие, то на их состояние погода не оказывала существенного влияния. Эти данные, взятые мною из журнала боевых действий, где ежедневно отмечалось состояние погоды, не нуждаются в комментариях. Кроме того, как явствует из того же журнала, спустя месяц, когда возобновили успешное наступление войска 1-го Украинского фронта, погода была такая же, как и в конце ноября. Однако наши войска, в том числе и танки, быстро продвинулись на 80-200 км" о чем будет рассказано ниже.

Здесь же целесообразно коснуться еще одного ничем не обоснованного утверждения Ф. Меллентина. Речь идет о его попытке найти дополнительное оправдание неуспеха контрнаступления в ноябре 1943 г. ссылкой на ошибку командующего 4-й танковой армией генерал-полковника Рауса. Последний якобы заменил решительный план удара на Киев робким планом вернуть сначала Житомир и разгромить находящиеся там советские войска, а уже затем идти на Киев. "Наш замысел нанесения молниеносного удара глубоко в тыл русским войскам, - писал Меллентин, - был принесен в жертву слишком осторожной по своему характеру операции"{121}.

Не берусь судить, так ли было на самом деле, но, кстати, замечу, что о молниеносных ударах слишком уж поздно было говорить. Автор воспоминаний забыл о Сталинграде и Курске, не сделал никаких выводов из поражения немецко-фашистских войск на Украине и Днепре. А времена изменились. Был конец 1943 г., война велась по планам советского командования, наши Вооруженные Силы обладали достаточной мощью не только для отражения ударов противника, но и для одновременных наступательных действий.

Так обстояло дело, в частности, и на 1-м Украинском фронте.

15 ноября, когда в полосе 38-й армии уже шли ожесточенные бои с атакующей мощной танковой группировкой врага, армии правого крыла фронта - 13-я и 60-я продолжали успешное наступление на запад. 17 ноября войска 60-й армии освободили крупный узел дорог Коростень, а на следующий день 13-я армия выбила противника из г. Ельска. В результате железная дорога на г. Мозырь была перерезана и связь между группами армий "Центр" и "Юг" надежно прервана.

Над ударной группировкой противника, нацелившейся на столицу Украины, нависла угроза с севера и запада, со стороны Коростеня и находившегося тогда в наших руках Житомира. И именно это продиктовало немецко-фашистскому командованию необходимость наступать на Житомир и этим ослабить свои силы, наступавшие на Киев. Однако и после 20 ноября, когда мы вынуждены были оставить Житомир, угроза удара во фланг и в тыл ударной группировки врага продолжала существовать и отвлекала часть ее сил.

Таким образом, следует признать ясным вопрос о неизбежности раздвоения усилий ударной группировки противника. Но беспочвенность его наступательного плана состояла не только в этом. Ибо вообще шансы немецко-фашистского командования на успех попытки вновь захватить Киев были равны нулю. Это подтверждается тем, что его удар в районе Фастова не поколебал нашей обороны, а в районе Брусилова натолкнулся на непреодолимое сопротивление. Достаточно сказать, что только с 11 по 17 ноября на фронте от Житомира до Фастова было подбито и сожжено 390 фашистских танков и самоходно-артиллерийских установок, 68 бронемашин, 26 орудий и уничтожено до 9 тыс. немецких солдат и офицеров{122}.

Именно все это вместе взятое, а не мнимая распутица и прочие "причины" привели к срыву плана противника. Тот же Меллентин, например, признал: "Фронтальный удар дивизии "Лейбштандарт"{123} на Брусилов провалился; впервые за время войны эта знаменитая дивизия не сумела выполнить поставленной задачи"{124}.

Говоря о причинах провала вражеского контрудара, следует упомянуть и такой фактор, оказавший решающее влияние на ход событий, как успешно проведенная в ходе боев под Житомиром и Брусиловом крупная перегруппировка войск 1-го Украинского фронта, способствовавшая организации прочной обороны. Противник вновь натолкнулся на стойкость советских войск в обороне, на непрерывные контратаки и, будучи не в силах решительно преодолеть их сопротивление, даже в первые дни продвигался не более чем на 4,5-5 км в день.

В результате всего этого враг и понес столь огромные потери, что вынужден был прекратить наступление. В данном отношении весьма показательно положение, например, в 7-й танковой дивизии, о котором рассказал в своих показаниях перешедший на сторону советских войск немецкий офицер-танкист. "После того как немецкие войска заняли Житомир, - сообщил он, - мы несколько воспрянули духом. Появились проблески надежды, что нам удастся опять зацепиться за Днепр и удержать за собой хотя бы часть Украины. В связи с занятием Житомира Гитлер издал приказ, в котором требовал развивать наступление и во что бы то ни стало занять Киев... Мы продвигались вперед с огромным трудом и несли тяжелые потери. К концу ноября наша дивизия потеряла не менее 70% личного состава и почти весь танковый парк. Ожесточенная битва поглощала все силы. Пополнения не покрывали наших потерь. Обескровленные и измотанные части выдохлись и не в состоянии были продолжать атаки"{125}.

Тяжелые потери, понесенные немецкими дивизиями, особенно танковыми, вынудили гитлеровское командование 25 ноября прекратить наступление вдоль шоссе Житомир-Киев.

Мы же готовились разгромить вражескую группировку и восстановить положение, существовавшее до 15 ноября. Силами для осуществления таких задач фронт уже располагал. Сначала предполагалось нанести удар на следующий день, затем он был отсрочен еще на двое суток. Но в конце концов было решено, что недостаточно восстановить положение и что целесообразнее занять жесткую оборону, измотать противника в случае перехода его в наступление, а с подходом дополнительных сил начать подготовку контрнаступления, разгромить правое крыло вражеских войск на Украине и выйти на рубеж р. Южный Буг.

29 ноября командующий фронтом генерал армии Н. Ф. Ватутин, согласно директиве Ставки, поставил армиям задачи на оборону и доукомплектование войск.

38-я армия обороняла рубеж Негребовка, Ставище, Ястребенька, Сущанка протяженностью 42 км. Ее задача заключалась в пресечении возможных попыток врага прорваться на киевском направлении и в подготовке войск к активным действиям - пополнении и обучении личного состава, довооружении, создании необходимых запасов.

Противостояли нам танковые дивизии - 8, 19 и 25-я, а до 3 декабря также 1-я, 7-я и танковая дивизии СС "Адольф Гитлер". Кроме того, как мы предполагали, во втором эшелоне вражеской обороны находилась на доукомплектовании 20-я моторизованная дивизия. Противник здесь теперь не предпринимал активных действий танками и живой силой, ограничиваясь ведением разведки и огневыми налетами артиллерии и особенно шестиствольных минометов.

Но если на всем левом крыле 1-го Украинского фронта наступило затишье, то иначе обстояло дело на правом, в полосе 60-й армии. Немецко-фашистское командование не оставляло надежды отбросить наши войска за Днепр и в декабре предприняло новые попытки овладеть Киевом со стороны Коростеня и Малина и восстановить локтевую связь с группой армий "Центр".

Кстати, уже упоминавшийся Меллентин в своих мемуарах утверждал, будто бы это наступление вследствие эффективных мер фашистского командования по соблюдению полной внезапности явилось неожиданным для советских войск{126}. Однако он напрасно тешит себя этой мыслью. Меры предосторожности не помогли, о чем свидетельствуют документы.

Так, в отчете войсковой разведки 38-й армии в те дни отмечалось: "В результате активных действий разведчиков, путем захвата контрольных пленных на фронте армии были установлены следующие перегруппировки: 3.12.43 противник снял с участка фронта армии 1 тд, 7 тд и тд СС "Адольф Гитлер", перебросил их на другой участок, рокировал сев. Кочерово тд СС "Райх" и ввел в первую линию обороны 8 тд, снятую из района сев. Житомир, и вывел в резерв 20 мд"{127}.

Итак, армейская разведка зафиксировала, что танковые дивизии убыли. Фронтовая же проследила их дальнейший маршрут. Из ее донесения на 18 часов 5 декабря 1943 г. было известно следующее: "Радиоразведкой установлено перемещение узлов связи штабов: 7 тд из Юзефовка в Ивановичи (20 км западнее Черняхов), 8 тд из Царевка в Юзефовка, 48 тк из Попельня в район Вильск (15 км сев.-зап. Житомир). Одна из радиостанций, предположительно из сети тд СС "Адольф Гитлер", переместилась из Морозовки в район Житомира. Штаб 4 ТА из района Белая Церковь переместился в район Бердичев"{128}.