Чтение онлайн

Освещение здесь очень своеобразное. Над нами – шесть тысяч миль тяжёлых паров, включая криптон, метан, аммиак, бромистый водород, тяжёлый водород и полимеризованный азот. Если здесь и есть кислород, то только в какой?то связанной форме – например, в виде закиси азота.

Солнечный свет едва протискивается сквозь это газовое месиво, разливаясь мертвенно-бледным, зловещим сиянием. Сквозь эту плотную пелену не видно ни одного спутника. Мы чувствуем себя внутри подводной лодки, находящейся на дне газового океана.

И вдруг Суинертон вскрикнул.

– Жизнь! – выдохнув, проговорил он. – Здесь внизу есть жизнь!

Мгновение спустя мы с Хэллоуэем и сами увидели проявление жизни, пронёсшееся мимо нашего иллюминатора, взмахивая крыльями. Небольшое крылатое существо с клювом, как у ястреба, сделало круг возле шлюпки, словно из любопытства, а потом лениво улетело прочь. В этой плотной среде оно скорее плыло, подобно рыбе, нежели летело, как птица. Но только представьте: какое-то существо способно жить в этом адском вареве вместо воздуха! Суинертон говорит, что его метаболизм должен быть абсолютно чужд всему, что мы вообще способны вообразить.

– Не до этого, – сказал я, когда первое изумление прошло. – Нам нужна свинцовая руда. Больше всего шансов найти её у края той гигантской впадины. Видишь её?

Суинертон не видел, хотя кривизна Юпитера настолько незначительна, что за завесой тумана в пределах прямой видимости должны лежать сотни миль суши. Нам приходилось лишь угадывать свое местоположение. Мы знали, что находимся к востоку от исполинского провала, поскольку заметили его еще при спуске. Но как далеко? Был только один способ это выяснить.

Хэллоуэй, сев за пульт управления, осторожно вывел корабль обратно на озерные просторы, и мы взлетели. Наши сердца замерли, когда показалось, что нам вообще не удастся оторваться от поверхности водоёма. Мы решили, что навсегда застряли на Юпитере – его гравитация держала нас, будто мы были мухами на липкой ленте!

Потребовалась вся мощь ракет, чтобы поднять нас хотя бы на дюйм – даже после разгона на расстоянии в десять миль! Гравитация здесь просто невероятная. Только плотный воздух, создававший подъёмную силу при нашей огромной скорости, вообще позволил кораблю оторваться от поверхности. А потом, удерживая минимальную скорость в тысячу миль в час, корабль продолжил медленно набирать высоту.

Мы поднялись на высоту в несколько миль и полетели на запад. С этой высоты было видно, как наше озеро простирается до самого горизонта, растворяясь в туманной дымке.

– Довольно большое озеро, – заметил Суинертон.

– Озеро? – переспросил я и не смог сдержать смех. – Судя по плавному изгибу берега, это «озеро», вероятно, имеет диаметр четыре?пять тысяч миль. Оно размером с Тихий океан. И всё же, расположенное в центре гигантского материка длиной сто тысяч миль, оно не больше озера Верхнего в Северной Америке.

Несколько часов спустя перед нами вырос горный хребет. Из-за плохой видимости он появился совершенно внезапно.

– Вверх, Хэллоуэй! – резко крикнул я, вспомнив снимки, сделанные с Ганимеда. – Вверх! Эти пики высотой в восемьдесят, а то и девяносто миль!

Скажу честно, мы едва проскочили. Корабль поднимался так медленно, словно сама гравитация тянула его вниз за хвост, и мы достигли хребта всё ещё продолжая набирать высоту. Хэллоуэю пришлось развернуть корабль вдоль горной цепи, подняться ещё выше и только потом перевалить через неё. Корабль напоминал прыгуна в высоту, который берет разбег, чтобы преодолеть планку.

Перелетая через хребет, мы взглянули вниз – такое зрелище не способна подарить ни одна другая планета. Горные пики вздымались почти на сотню миль над окружающей равниной. Их исполинские тени накрывали территории, превышающие по площади всю Европу. Некоторые отвесные утесы обрывались вертикально вниз на добрых пятьдесят миль – один такой склон, уложи его горизонтально, легко вместил бы самый большой мегаполис Земли. Все здесь имеет колоссальный, пугающий масштаб. Мы чувствуем себя крошечными микробами, ползающими по этой громадине и никуда не способными добраться.

Мрачное небо начало стремительно темнеть. Короткие десятичасовые сутки уже подходили к концу.

– Надо садиться, пока не стемнело, – напомнил я. – Иначе вообще ничего не увидим. У нас остался примерно час.

Через полчаса мы обнаружили провал. Сначала мы решили, что впереди вырос еще один горный хребет. Но затем заметили, что зазубренный силуэт сменился почти ровной линией. Это был вздыбленный край гигантского кратера – каменная стена высотой не менее семидесяти пяти миль.

Перед краем провала мы заметили озеро, на которое можно было приземлиться. На сей раз действительно озеро – всего каких-то пара сотен миль в ширину. Приземлились мы жестковато, но теперь у нас за плечами был хоть какой-то опыт. И как раз вовремя.

Свет дня погас в одно мгновение, когда стремительно набегающий горизонт Юпитера полностью заслонил Солнце.

Только что мы всё видели – и в следующее мгновение опустилась кромешная тьма. Никакой свет – ни звездный, ни лунный – не в силах пробиться сквозь нависшую над нами газовую завесу. Разумеется, мы и раньше сталкивались с подобной кромешной тьмой. Но привыкнуть к ней так и не смогли. Это слишком напоминало полную слепоту – или погребение заживо.

Мы прибыли час назад, поели и теперь готовы проспать всю пятичасовую ночь, а также следующие десять часов вплоть до нового рассвета. Суинертон и Хэллоуэй уже растянулись на тройном матрасе на полу.

Я сам едва нахожу силы сидеть здесь у радиостанции.

Конец связи.

Двести восьмидесятый день.

(Отчёт Парлетти передает Гиллуэй.)

Вчера я слишком устал, чтобы описать вид провала, открывшийся нам перед посадкой. Нам удалось мельком заглянуть за гребень этого вала. Взгляд уходил вниз, вниз, вниз… От этого зрелища захватывало дух. Казалось, дна нет – словно он уходит прямо до основания Вселенной.

Поскольку противоположного края видно не было, создавалось впечатление, будто это край самого мира, отвесно обрывающийся в пустоту. Как я уже сообщал Гиллуэю, по измерениям на фотоснимках диаметр кратера составляет десять тысяч миль. Представьте себе Землю, падающую в него и даже не задевающую стенок!

Я геолог и видел немало чудес Марса, Венеры и Меркурия, не говоря уже о Земле. Но ничто не сравнится с этим. Древние каналы Марса. Океан, охватывающий всю Венеру. Моря расплавленных металлов на Меркурии. Гранд?Каньон на Земле. Всё это – лишь мелкие царапины или лужицы рядом с этой исполинской пропастью могучего Юпитера.