Чтение онлайн

Капитан Этвелл меряет шагами каюту. По его лицу видно, как тяжело ему даётся решение. Рискнуть нашими жизнями или упустить шанс разгадать марсианскую тайну, способную поразить всю Землю? Во всех прошлых экспедициях Этвелл безоговорочно ставил наши жизни на первое место. То, что сейчас он медлит, показывает, насколько глубоко завладела всеми нами одна-единственная идея – разгадка «Тайны пирамид».

Оставайтесь на связи…

Этвелл только что принял решение.

– Я ставлю жизнь людей на первое место, – сказал он. – Хэллоуэй должен продолжить поиски свинца.

Не знаю, но, кажется, мы все разочарованы. Я сообщу о решении Парлетти через час, когда они проснутся.

(Отчёт Парлетти. Передаёт Гиллуэй.)

Двести восемьдесят восьмой день.

Привет, Ганимед! Ваше решение получено, капитан Этвелл. Но Хэллоуэй отказался ему подчиниться. Он провел весь день у пирамиды!

Перед его уходом я сказал ему, что это бунт. Как его непосредственный начальник, я запретил ему идти наперекор приказу. Хэллоуэй просто рассмеялся мне в лицо.

Я понял, что ничего не могу с этим поделать. Мы не взяли с собой оружия. О том, чтобы применить к Хэллоуэю физическую силу, не могло быть и речи. Мы едва волочим ноги, не говоря уже о том, чтобы бороться. Я был зол, но совершенно беспомощен.

– Прости, Парлетти, – сказал Хэллоуэй. – Я всё решил. Шансов на то, что вы найдете свинец, почти нет. Юпитерианская Экспедиция Номер Один уже не вернется на Землю. Но Юпитерианская Экспедиция Номер Один может отправить домой разгадку марсианской тайны! Вы мне потом еще спасибо скажете. Если уж это конец, мы хотя бы уйдем красиво – в лучах славы!

Ну, вот так обстоят дела. Я не знаю, проклинать ли мне молодого Хэллоуэя или благословлять его. Отключаюсь, чтобы поспать.

(Сигнал Парлетти прерывается. – Гиллуэй.)

Говорит Гиллуэй.

Мы и сами толком не знаем, как реагировать, Земля. Но взгляд капитана Этвелла стал холодным как лёд.

– Гиллуэй, передай на Юпитер следующее сообщение: «От капитана Этвелла – Хэллоуэю. Как начальник экспедиции, я объявляю твои действия мятежом. По возвращении на Ганимед и Землю ты будешь заключен под стражу».

Затем взгляд Этвелла немного потеплел.

– Удачи, парень! – закончил он.

ГЛАВА XIII. Тайна пирамид

Двести восемьдесят девятый день.

Докладывает Парлетти. Свинцовая руда пока не найдена.

Хэллоуэй сообщает следующее. Он полностью обошел подножие пирамиды, изучая высеченные на ней надписи. Он вне себя от волнения. Похоже, он нашел разгадку, но ему нужно последнее, решающее доказательство. И оно ждет его на самой вершине пирамиды. Завтра он собирается подняться туда!

Двести девяностый день.

Свинцовой руды нет.

Сегодня Хэллоуэй снова отправился к пирамиде, чтобы начать подъем. Он еще не вернулся. Он предупреждал нас, что это займет дня два. С собой он взял дополнительный паек и запасной кислородный баллон. Каким образом – во имя всех тайн Вселенной! – он собирается одолеть две тысячи футов с такой кошмарной ношей, мы просто не представляем. Мы с Суинертоном еле волочим ноги по равнине, да и то каждые пять минут устраиваем привал.

Мне казалось, я знаю, что такое мужество. Но то, что демонстрирует Хэллоуэй, даже не имеет названия. Это просто выходит за пределы здравого смысла.

Двести девяносто первый день.

Свинцовой руды нет. И Хэллоуэй не вернулся!

Должно быть, он потерпел неудачу. Вероятно, его тело сейчас лежит где-нибудь на уступе пирамиды, куда мы не в силах добраться. А может быть, на него напала одна из гигантских птице-рыб.

Мы с Суинертоном продолжим искать свинцовую руду, пока силы окончательно не покинут нас. По нашей оценке, продержаться мы сможем ещё два-три дня

Двести девяносто второй день.

Хэллоуэй вернулся!

Он приковылял сегодня утром, едва держась на ногах – скорее мертвый, чем живой. Мы затащили его на корабль и вкололи дозу адреналина, чтобы поддержать сердце. Мы с Суинертоном сами уже неделю сидим на этой дряни. Лицо Хэллоуэя было таким измождённым и осунувшимся, что я всерьез решил, будто он умирает.

Но вдруг он встрепенулся. А его улыбка… видели бы вы её! В ней было всё торжество Вселенной. Мы, затаив дыхание, ждали, когда он заговорит.

– Свинец нашли? – спросил он первым делом.

Я покачал головой.

– Да к черту свинец! Не молчи! Расскажи про пирамиду.

Он начал медленно, с трудом выдавливая из себя слова.

– Ну, я залез на неё. В первый день карабкался шестнадцать часов, во второй – двенадцать. В перерывах спал и ел. Ветер дважды чуть не сдул меня к чертям. Двигался на ощупь в кромешной тьме. Один раз сорвался. Думал, все кости переломал. Оказалось – только палец. Но до вершины я всё-таки добрался.

Это был сумбурный рассказ. Возможно, подлинная история этого восхождения так никогда и не будет рассказана до конца. Сомневаюсь, что сам Хэллоуэй захочет её вспоминать. Подняться на две тысячи футов вверх наперекор притяжению Юпитера – это подвиг, о котором будут говорить целое столетие.

Хэллоуэй продолжил:

– Нашёл верхнюю камеру. Каменная дверь от времени рассыпалась. Ветры Юпитера и эрозия уничтожили всё оборудование. Но одна подсказка сохранилась – надпись. Этого мне оказалось достаточно.

– Что за подсказка? – одновременно воскликнули мы со Суинертоном.

– Помните «Мариеттский камень», найденный в пирамиде на Венере? Несколько строк марсианского письма с подстрочным переводом на древнеегипетский. Благодаря ему мой отец на Земле сумел расшифровать часть надписей. Довольно приблизительно, впрочем, ведь марсианский язык абсолютно чужд любому из земных. Да и сам древнеегипетский, признаться, для наших лучших археологов – сплошные догадки.

– Но в каждой пирамиде на каждой планете была одна подсказка – ряд цифр. Математика – это универсальный язык. И эти цифры показывали, сколько энергии производил каждый вершинный генератор.

– Энергии для чего? – терпеливо спросили мы.

– Чтобы переместить планету.

– Это ж какая энергия способна на такое? – ахнули мы.

– Гравитационная, – ответил Хэллоуэй. – Мощность этой юпитерианской пирамиды оценивалась в триста двадцать пять единиц гравитационной тяги.

– Переместить планету?

Только теперь смысл его слов начал доходить до нас с Суинертоном.

– Какую, ради всего святого, планету?

– Астероидию, – сказал Хэллоуэй так буднично, словно сообщал, что на улице идет снег. – Планету, которая когда-то существовала между Марсом и Юпитером.