Чтение онлайн

5 января во время переговоров по прямому проводу Верховный Главнокомандующий И. В. Сталин указал генерал-лейтенанту Д. Т. Козлову на то, что «общая [75] стратегическая обстановка требует, чтобы наступление было начато не позже 12-го числа. В противном случав будет поздно, так как обстановка в Крыму будет ухудшаться для наших армий. Накапливайте побольше сил в Феодосии и на Керченском полуострове, подвозите тылы, усильте авиационную группу и действуйте со всей решительностью, без колебаний и без постоянных оглядываний назад». [47] Хотя командующий фронтом и заверил И. В. Сталина, что приложит все усилия к исполнению приказа в срок, однако не только не сумел своевременно организовать и в полном объеме подготовить наступление, но и не принял необходимых мер для прочного закрепления войск на занимаемых рубежах.

Противовоздушная оборона порта Феодосии, игравшего важную роль в снабжении войск, по-прежнему оставалась слабой, средства ПВО не могли эффективно отражать систематические налеты вражеской авиации. С 1 по 17 января самолеты противника потопили семь транспортов, что почти полностью нарушило всю работу порта и создало большие трудности в доставке боевой техники и грузов войскам фронта. Положение осложнялось крайне неблагоприятной ледовой обстановкой в Керченском проливе. Использовать Керченский порт практически было нельзя, поэтому воинские перевозки осуществлялись в основном через неприспособленный для грузовых операций порт Камыш-Бурун.

Но, к сожалению, самой главной причиной наших неудач следует считать слабую организацию управления войсками. Командование фронта проявило недопустимую медлительность, теряя с таким трудом завоеванную инициативу. Войска фронта к назначенному Ставкой сроку готовы к наступлению не были. Командующий фронтом перенес дату начала наступления на 10 суток, не поставив об этом в известность ни командующего Приморской армией, ни командующего Черноморским флотом, и те продолжали осуществлять принятые ранее решения о переходе в наступление войск СОР и высадке десанта в Евпатории. 5 января лишенное поддержки войск Керченской группировки наступление Приморской армии захлебнулось. Действия десантов, высаженных в Евпатории и в районе Судака, успеха также не имели и закончились трагически: все морские пехотинцы погибли в ожесточенных боях с вражескими войсками, значительно [76] усиленными частями, переброшенными из других районов Крыма. Несогласованность действий армии и флота по времени и месту явилась следствием грубых упущений, а порой просто непонимания основных законов взаимодействия командующим фронтом генерал-лейтенантом Д. Т. Козловым и его штабом.

Опыт высадки тактических десантов в ходе Великой Отечественной войны неоднократно подтверждал, что они в состоянии выполнить поставленные задачи лишь при условии одновременного или еще лучше заблаговременного перехода в наступление главных сил фронта и последующего соединения их с десантом в самое ближайшее время, а также при условии незамедлительной переброски на захваченный плацдарм последующих эшелонов войск. В противном случае можно понести неоправданные потери. Но это условие в данном случае выполнено не было.

Воспользовавшись возникшей передышкой, противник сумел перебросить часть своих войск из-под Севастополя на Керченский полуостров, создать там ударную группировку и, используя бездействие наших войск, 15 января нанести упреждающий удар в стык между 51-й и 44-й армиями, прорвать их оборону и в ночь на 18 января вновь овладеть Феодосией. Наши войска были вынуждены отойти на Ак-Монайский перешеек. Все это существенно ухудшило условия для перехода наших войск в наступление, которое было теперь перенесено на 13 февраля.

Исходя из сложившейся обстановки и в целях улучшения управления войсками при ведении боевых действий по освобождению Крыма 28 января Ставка приняла решение реорганизовать Кавказский фронт, разделив его на Крымский фронт и Закавказский военный округ. Генерал-лейтенанту Д. Т. Козлову, назначенному командующим Крымским фронтом, приказывалось перенести свой штаб в Керчь.

Это решение Ставки было хотя и явно запоздалым, но необходимым, ибо в целях повышения оперативности руководства войсками обстановка настоятельно требовала переноса органов управления в район боевых действий и сосредоточения внимания командования фронта только на решении главных задач. Однако и в этих условиях командование фронтом не сумело взять прочно в руки руководство войсками и силами флота и таким образом объединить их высокий боевой потенциал для решения [77] поставленных Ставкой задач. По-прежнему не было единого плна действий войск и сил флота.

Кроме того, вряд ли следует признать целесообразным стремление командования фронта вернуть утраченную инициативу с помощью тактических десантов, к тому же осуществляемых вне рамок единой наступательной операции. Это приводило только к распылению сил и отвлекало внимание командования и штабов от целеустремленной подготовки к наступательным действиям. Собственно говоря, неумение сосредоточить основные усилия на главном направлении было в то время недостатком не только командования Крымского фронта, но и командования других фронтов.

В январе 1942 г. Ставка ВГК в директивном письме командующим фронтами и армиями указала, что общим главным недостатком в организации и проведении наступательных операций является стремление военачальников быть сильными всюду и что действия отдельными дивизиями, равномерно распределенными по всему фронту, заранее обречены на провал. Для того чтобы прорвать оборону противника на всю оперативную глубину, надо действовать сильными ударными группами и осуществлять эффективную артиллерийскую поддержку войск в ходе всего их наступления, а не ограничиваться лишь проведением кратковременной артиллерийской подготовки.

Однако, несмотря на эти указания Ставки, принцип массирования сил и средств на главном направлении командованием Крымского фронта так и не был реализован, хотя такие возможности у него были: в январе — феврале нашим 13 дивизиям противостояли только 3 дивизии противника. В период с 27 февраля по 11 апреля войска Крымского фронта трижды переходили в наступление, но из-за плохо организованной подготовки, слабого взаимодействия между соединениями, родами войск и силами флота и несвоевременности боевых приказов и распоряжений успеха так и не добились.

В ходе этих боев дивизии 44-й и 51-й армий понесли значительные потери в личном составе и боевой технике. Они нуждались в отдыхе и пополнении, поэтому командование фронта 12 апреля запросило у Ставки разрешения перейти к прочной активной обороне на достигнутых рубежах. Но, несмотря на то что на следующий день такое разрешение было получено, командование фронта к организации прочной обороны вновь отнеслось без должной [78] ответственности, хотя разведка и доносила о подготовке противника к наступлению.

На Керченском полуострове в условиях открытой местности необходимо было создать глубокоэшелонированную противотанковую и противовоздушную оборону, однако войска продолжали сохранять уплотнённые боевые порядки, рассчитанные на ведение наступления. Все дивизии располагались в одну линию, и только 51-я армия имела вторую полосу обороны. Попытки начальника штаба фронта генерал-майора Ф. И. Толбухина, командующего 51-й армией генерал-лейтенанта В. Н. Львова и других убедить командующего фронтом и представителя Ставки армейского комиссара 1 ранга Л. 3. Мехлиса в необходимости срочно создать оборону на всю оперативную глубину встречены были неодобрительно. Вскоре генерал-майора Ф. И. Толбухина, талантливого военачальника, на посту начальника штаба фронта заменил генерал-майор П. П. Вечный, прибывший на Керченский полуостров вместе с Л. 3. Мехлисом.