Чтение онлайн

Посадка на поезд до Сталинграда прошла без приключений. Единственное, что к этому моменту войны движение по железной дороге стала более интенсивным, и поезд Иланы простаивал на станциях намного дольше, чем во время предыдущих поездок. Поскольку на железнодорожных станциях еда и горячая вода были доступны, никто не жаловался.

Вся поездка семьи Ламм до Узбекистана продолжалась более месяца. Замечательно, что путешествие проходило в теплое время года. Если бы это была зима, путешествие было бы намного сложнее. В течение всего путешествия Илана замечала, что большинство людей, которых они встречали на своем пути, самостоятельно, без вмешательства властей, помогали тем, кто был слаб и неспособен сесть в поезд, и часто делились с ними своей едой и одеждой. В случае с такими семьями, как Ламмы, люди повсеместно демонстрировали свое человеческое понимание тяжелого положения молодой женщины с маленькими детьми. Илана была удовлетворена тем, что, хотя и медленно, она приближалась к последней точке своего путешествия, что позволит ей спасти своих детей от рук убийц Гитлера. Семья спала на железнодорожных станциях, на платформах, в грузовых вагонах, в тепловых и пассажирских вагонах, на открытом воздухе и на голой земле, и, как ни парадоксально, ни один из них, включая младенца, не болел.

Для Иланы – до конца ее дней – время эвакуации станет одним из самых важных событий в жизни. Много лет спустя, когда Давид стал взрослым, мать неустанно рассказывала ему истории об эвакуации. В конце концов, Давиду наскучили эти рассказы. И только достигнув зрелого возраста, Давид смог понять драму, которую пережила его мать, когда без особых средств, только усилиями собственной воли, она смогла преодолеть бесчисленные препятствия и спасла жизни своих детей. Мысль о том, чтобы бросить детей, как это, к сожалению, случилось с некоторыми женщинами во время войны, никогда не приходила ей в голову. Кроме того, выживание ее семьи не было бы возможно без помощи совершенно незнакомых людей, которые, следуя зову своих сердец, смогли подняться выше привычного безразличия и эгоизма в этих трудных ситуациях. Наличие бесплатного питания и горячей воды на станциях позволило Илане сэкономить почти все деньги, которые она хранила с тех пор, как покинула Днепропетровск; она потратила не более пятидесяти рублей, главным образом на одежду и подгузники для своего младшего сына. Тогда в ходу были тканевые подгузники, которые затем стирали и много раз использовали повторно, пока не приходило время их выбросить.

Последний этап путешествия Илана преодолела на грузовом поезде. Семье повезло не попасть под дождь; небо было безоблачным, а дни стояли сухие и теплые.

В конечный пункт назначения, Андижан, поезд прибыл посреди ночи. Прежде чем Илана с детьми покинула вагон, она убедилась, что ничего не забыла. Станция была ярко освещена. Давид и Виктор были сонными и уставшими, Илана же, напротив, была полна надежд и высоких ожиданий. Она легко нашла чистое и сухое пространство на полу железнодорожного вокзала, и семья быстро заснула.

Когда Витя проснулся, уже наступило утро. Он открыл глаза, посмотрел на мать и едва смог ее узнать. Она молчала, но по ее бледному лицу текли слезы. На его вопрос, почему она плачет, она ответила, что когда она проснулась, то обнаружила, что когда они спали, вор украл все их деньги. В один момент все драгоценные сбережения Иланы исчезли. К счастью, карманник не взял документы.

Железнодорожный служащий, к которому Илана с детьми пришла жаловаться, выразил свое сожаление и сказал ей, что в эти трудные времена на станции полно карманников.

«Пожалуйста, будьте осторожны в будущем, – сказал он. – Вот, держите это».

Он вынул из кармана свой кошелек, взял деньги и отдал их Илане, которая забыла свою естественную гордость и приняла такой ценный для нее подарок.

«Плохие вещи случаются, уважаемая, но все будет хорошо, добро пожаловать в Узбекистан, – сказал служащий перед ее уходом. – К счастью, сейчас группа эвакуированных собралась на площади перед зданием железнодорожной станции. Идите туда со своими детьми, и специальный грузовик отвезет вас вместе с ними в местный пункт эвакуации».

Действительно, через полтора часа на площадь прибыл военный грузовик. Как это случалось и раньше, Илана с детьми была первой, кто занял место. Никто не возражал, когда водитель предложил Илане сесть с детьми в кабину машины.

Когда грузовик прибыл в эвакуационный пункт, расположенный в бывшей гимназии, пассажирам было предложено разместиться на скамейках снаружи и ждать своей очереди. Это был конец августа, когда лето все еще было на пике, что позволяло людям не беспокоиться о верхней одежде, что было совсем не плохо для тех, кто оказался бездомным и без гроша в кармане. Илана смогла забыть о недавней потере средств к существованию; она была счастлива, что теперь находилась в месте, где ее не оставят без посторонней помощи. Она сидела на скамейке, слегка усталая и похудевшая, с Давидом на коленях, но все равно была красивой, с широко открытыми карими глазами и черными волосами, развевающимися на ветру. Надежда на хороший исход после несчастий последних месяцев вернулась к ней. Ее лицо светилось выражением удовлетворенности человека, достигшего своей цели. Впервые с начала войны она пела своим детям русские и украинские песни.

Было уже три часа дня, когда семью Ламмов вызвали на собеседование. Главный зал эвакуационного пункта напоминал потревоженный шумный улей; у многих было напряженное выражение на лицах. Будущее многих семей и отдельных людей решалось именно в стенах этого здания.

Служащей, занимавшейся устройством Ламмов, была женщина средних лет, которая выполняла свою работу с самоотверженностью и вниманием. Она с искренним уважением и сочувствием отреагировала на рассказ Иланы. И все было гладко и многообещающе до тех пор, пока служащая не попросил Илану показать ей документ, подтверждающий, что ее муж находится на действующей военной службе. Илана ответила, что этого документа у нее нет. Служащая объяснила ей, что пока она не получит документ, свидетельствующий о том, что Илана является женой офицера, она не получит права на улучшенные продовольственные пайки и финансовую помощь.

«К сожалению, пока я не могу вам помочь, – сказала она, – но вчера я услышал по радио, что в Оренбургской области, в городе Бугуруслан, государство вскоре откроет Центральное справочное бюро, которое поможет вам найти своего мужа. А вы не расстраивайтесь, все здесь уважают матерей с детьми. Вместо того чтобы поместить вас в общежитие, как многие семьи беженцев, я предложу вам больше возможностей. Комната, в которой вы будете жить, небольшая, но она отдельная.

Еще одна служащая, женщина средних лет, проводила семью Ламмов и показала, где они будут жить.

Обещанное жилье было расположено в нескольких кварталах от эвакуационного пункта на Трудовой улице.

Илана не шла – летела. Наконец, после более двух месяцев скитаний по железнодорожным станциям, грузовым, пассажирским и тепловым вагонам, ее семья получила возможность нормально и спокойно жить в мире, который сошел с ума.

Комната, которую определили семье Иланы, еще вчера служила владельцам квартиры кухней. Владельцы квартиры, Горбуновы, встретили Илану с искренним гостеприимством. Миловидная тридцатисемилетняя Марья Петровна Горбунова была замечательной женщиной, которая в последующие годы многократно доказывала свою природную доброту. Среднего роста и веса, с бледной кожей, эта женщина очень сочувствовала Илоне. Еле большие голубые глаза излучали доброту. Прямые черные волосы были стянуты в пучок. В целом, она оказалась приветливой, доброжелательной, нежной и ласковой женщиной.

Ее муж, тридцатидевятилетний Анатолий Петрович Горбунов, квалифицированный рабочий, потерял один глаз на мебельной фабрике, где работал с юного возраста, и был освобожден от призыва. Кроме того, в детстве он также лишился одного из пальцев, упав с дерева. Анатолий Петрович был высоким, энергичным и спортивным человеком. Люди, которые не знали о его увечьях, намекали, что его место не в тылу, а в армии. И он, и его жена сделали все возможное, чтобы искренне помочь тем, кто страдал от невзгод войны.

Марья Петровна принадлежала к категории людей, всегда готовых помочь в беде. Во времена национальных кризисов, таких как революция и война, в Советском Союзе распространилась практика уплотнения, то есть «более компактного проживания», целью которой было превращение больших – в глазах властей – частных квартир в несколько коммунальных комнат. Первоначальным владельцам квартиры, как правило, разрешалось оставить одну или две комнаты для себя, в остальных комнатах их квартир размещали новых жителей. Коммунальные квартиры были в Советском Союзе не в новинку. Они стали нормой до войны, и такие квартиры все еще существуют во многих городах после падения советской системы в 1991 году. В одной из бывших частных квартир могло жить много семей. Подселение чужих семей в частные квартиры началось в 1919 году, когда Народный комиссариат РСФСР утвердил санитарные нормы жилья. Например, жилье в Москве было разделено на доли по десять квадратных метров (для взрослых или детей младше 2 лет) и пять «квадратов» на одного ребенка от двух до десяти лет. Однако в 1924 году, вне зависимости от возраста, была установлена единая норма в восемь квадратных метров.