Чтение онлайн

Я подумала, что для этого у них, скорее всего, имелись веские причины.

– Значит, вы не видели француженку, которая заходила к нему?

Мисс Пул замялась.

– Дамы приходили к нему редко. Не представляю, зачем даме понадобились услуги частного детектива! Правда, однажды, несколько недель назад, к нему приходили мужчина и женщина… Как вы понимаете, я видела их мельком, с порога, когда принесла чай. Их лиц я не рассмотрела, но мне показалось, что одеты они хорошо. – Мисс Пул немного приободрилась. – Мое внимание привлекла ее шляпка. Волосы у нее были темно-каштановые и причесаны очень искусно. Я обратила внимание на ее шляпку – небольшую, круглую, с кружевной отделкой по краю. Поля были украшены маленькими шелковыми розочками бледно-лилового цвета, а верх – темно-зелеными шелковыми оборками. Шляпка завязывалась бледно-лиловыми шелковыми атласными лен тами; они были пропущены за ушами и завязывались на затылке очень красивым бантом. Мне очень хотелось бы увидеть ту шляпку спереди, но дама не поворачивала голову. Я решила, что шляпка очень модная и весенняя, – такие можно увидеть в дамских журналах мод. Зимой такую носить не станешь, она пострадает от дождя.

– Шелковые розочки и оборки? Да, в плохую погоду от них точно ничего не останется. А вы не слышали, как говорили те мужчина и женщина?

К сожалению, их голосов мисс Пул не слышала.

– Мне захотелось скопировать шляпку. Она прекрасно подошла бы кому-нибудь на свадьбу. Конечно, розочки на свадебной шляпке не должны быть лиловыми… такие носят разве что в полутрауре. На свадьбу больше подходят розовые…

Она замолчала и снова приуныла. Воодушевление, вызванное разговором о шляпках, сменилось более грустными воспоминаниями.

– В его комнате был такой беспорядок, когда я застала там вас и вашего мужа. Это вы все там разбросали?

– Перевернули все вверх дном? Нет, скорее всего, там орудовал убийца.

– Но зачем? – Мисс Пул снова повернулась ко мне, смахивая слезы. – Разве недостаточно было убить его? Кому понадобилось совершать такое злодеяние?

Осторожно подбирая слова, помня о предупреждении суперинтендента Данна ничего не вбивать свидетельнице в голову, я ответила:

– Возможно, убийство и разгром в комнате взаимосвязаны.

– Хотите сказать, он спугнул вора?

– Может быть, к нему приходил не обычный вор. Он искал что-то конкретное, что-то, что, по мнению убийцы, прятал Дженкинс.

– А-а-а… – задумчиво протянула мисс Пул.

Я поняла, что ничего не добьюсь, если буду следовать указаниям Данна буквально.

– Мисс Пул. – Я положила руку ей на плечо. – Мистер Дженкинс никогда не просил вас сохранить какую-нибудь небольшую вещицу в своей комнате? Я имею в виду – сохранить для него. Он ведь знал, что вы – его друг.

Я сразу поняла, что попала в цель. Модистка густо покраснела.

– Я… наверное, теперь, когда он умер, мне нужно отдать это полиции.

– В самом деле, нужно, – кивнула я, – что бы это ни было. Давайте я провожу вас вниз, и вы передадите ту вещь моему мужу.

– Да, да… Как хорошо, что вы здесь, миссис Росс! Одна я бы боялась спускаться вниз. Сейчас принесу.

Она зашла за занавеску, за которой стояла ее кровать, и скоро вернулась с конвертом в руке.

– Вот. Здесь нет ничего особенного. Он попросил меня какое-то время подержать это у себя. Говорил, что боится потерять.

Мне очень хотелось вскрыть конверт и посмотреть, что внутри, но я понимала: это должен сделать Бен. Мы с мисс Пул поспешили вниз, где она дрожащей рукой передала конверт Бену.

Бен сразу вскрыл его и достал оттуда кусок картона. Я увидела, что у него в руках фотография, но, к сожалению, не могла разобрать, кто на ней изображен.

– Спасибо, мисс Пул, – сказал Бен, обращаясь к модистке. Фотографию он положил назад в конверт, а конверт сунул в карман.

Я едва не закричала от досады. Мисс Пул украдкой озиралась по сторонам, однако старалась не смотреть на то место, где лежал труп, прикрытый бархатной занавеской, которая раньше отгораживала его кровать.

– Мне нелегко будет привыкнуть к новому положению, – сказала она. – Воспоминания о том, что произошло, будут преследовать меня. Я… мне будет недоставать его. Иногда, когда ему нечего было делать, он поднимался ко мне; мы пили чай и разговаривали. Он рассказывал о своих приключениях в Америке. Мне нравилось его слушать. Сидеть с ним было так уютно. Я позволяла себе даже помечтать…

Продолжать она не стала. Трагедия была налицо. Мисс Пул имела виды на мистера Дженкинса.

Лиззи проводила мисс Пул назад, в ее мастерскую, но сама, как я и думал, тут же вернулась.

– Что там? – жадно спросила она, когда я снова вскрыл конверт.

– Фотография, – ответил я.

– Да, да, вижу, что фотография! Но чья? – Лиззи поспешила сама ответить на свой вопрос: – Там фотография, которую дала Дженкинсу француженка, чтобы тот мог опознать мистера Тапли!

– Возможно… ну ладно! Да, так и есть. Только никому о ней не рассказывай! – Я убрал фотографию в карман.

Лиззи оглядела разоренную комнату.

– Француженка наверняка хотела вернуть ее. Почему она не забрала фотографию, когда платила Дженкинсу? Ведь тогда все было естественно. Она заплатила ему за работу. Он должен был вернуть ей фотографию.

– Но не вернул, – ответил я. – Дженкинс был человеком осторожным. Он узнал того, кто здесь изображен. – Я похлопал себя по карману. – Он понял, что убили человека, которого он сам недавно выследил. Снимок был для Дженкинса своего рода страховкой. Доказательством того, что француженка приходила к нему и просила найти Тапли. Не знаю, под каким предлогом он не вернул ей фотографию. Может быть, просто сказал, что потерял ее. Наверное, она разозлилась, но тогда ничего не могла поделать.

– По-твоему, убийца – женщина? – ужаснулась Лиззи.

– Нет, что ты. У нее был сообщник. Не думаю, что женщина прокралась в дом миссис Джеймисон и до смерти забила Тапли по голове. Такое зверство – дело рук мужчины. Не представляю, чтобы женщина могла заколоть Дженкинса. Тому, кто его убил, уже приходилось орудовать ножом. Его смело можно назвать профессионалом.

– Она наняла убийцу? – Лиззи посмотрела на меня в упор.

– Я этого не говорю. Скорее всего, у нее был сообщник-мужчина.

Сержант Моррис косился на меня неодобрительно. Он считал, что мне не следует так свободно говорить с женой об обстоятельствах дела. Но и у Лиззи лицо сделалось несчастным.

Она многозначительно посмотрела на Морриса. Сержант понял намек и быстро вышел на лестницу, оставив нас одних.

– Бен, – сказала моя жена, – я вела себя недопустимо, невыносимо глупо и тщеславно!

Я попытался ее утешить:

– Нет, что ты! – По ее виду я понял: она не сказала чего-то еще. Из тщеславия? Нет, Лиззи на такое не способна. И все же она ужасно покраснела.