Чтение онлайн

Комната модистки оказалась удобнее, чем комната Дженкинса. Все в ней говорило о бедности и тяжелом труде. На полу лежал вытертый ковер. На столе разложены пестрые лоскуты материи, ленты, искусственные цветы, катушки ниток и так далее. Посередине стояла керосиновая лампа; это ее тусклый свет мы заметили с улицы. На низком буфете, на почетном месте, стоял посеребренный прибор с краником. Мне уже приходилось видеть подобные сооружения в домах эмигрантов, и я знал, что они называются самоварами. Интересно, откуда такой у мисс Пул? Может быть, она купила его на улице с лотка или взяла в счет уплаты долга. Рядом с самоваром стоял заварочный чайник, а на полке над камином – несколько чашек.

Как и в комнате Дженкинса, дальний угол был отгорожен занавеской. Мисс Пул спала в своей мастерской.

Я предложил ей сесть. Она повиновалась и сложила руки на коленях. На мои вопросы отвечала послушно, незаметно было, что она что-то скрывает. Время от времени мисс Пул снимала очки и вытирала слезы.

Она знала мистера Дженкинса с тех самых пор, как он почти год назад снял комнату этажом ниже. Да, они договорились, что он будет стучать в потолок – то есть в пол ее комнаты, – когда ее клиенту понадобится чай. Только так она и узнавала, что к нему приходят гости. Иногда она видела в окно, как кто-то подходил к двери на улице, но за посетителями Дженкинса она не следила, потому что занималась своим делом. У нее нет времени смотреть в окно. В тот день она никого не видела. Дженкинс был хорошим соседом, очень добрым и отзывчивым. В каком смысле – отзывчивым? Ну, он как-то прибил ей полочку, ту самую, на которой стоят чашки. Он приносил ей воду в ведре из колонки во дворе. Она могла бы брать воду у мистера Бэггинса – у него есть раковина и кран, – но ей не хотелось отвлекать мистера Бэггинса от работы. И потом, по правде говоря, в его комнате, полной мертвых зверей, у нее мурашки бегут по спине. Да и с самим таксидермистом не очень-то приятно общаться. Как прикажете разговаривать с человеком, который всю жизнь возится с трупами, сдирает с них шкуры, обрабатывает химикатами и набивает? Мясо он продает на собачий корм – во всяком случае, так он ей сказал. Мисс Пул подозревала, что Бэггинс по секрету продает дохлых кошек мяснику, который сбывает их под видом кроличьего мяса ничего не подозревающим покупателям. По мнению мисс Пул, то, чем занимается мистер Бэггинс, ужасно. Лично она не нашивает мех на свои шляпки, хотя мистер Бэггинс однажды предложил ей шкурку. Нет, со шкурками пусть работают профессиональные скорняки. Ей нравилось, что внизу поселился мистер Дженкинс, потому что он был настоящим джентльменом и работа у него была чистая.

В последнем, впрочем, сейчас можно было усомниться.

Я спросил, почему мисс Пул спустилась вниз, когда у Дженкинса были мы с Лиззи. Густо покраснев и замявшись, она прошептала, что шла в туалет на дворе. Затем модистка снова разрыдалась.

Я услышал внизу шаги и голоса: приехали мои коллеги из Скотленд-Ярда. Я поблагодарил модистку и поспешно вышел. Мне показалось, что она снова разрыдалась.

Приехав в Скотленд-Ярд с новостями и поручением от Бена, я выслушала краткий, но энергичный выговор от суперинтендента Данна.

– Вот видите, миссис Росс? Вот что случилось из-за того, что вы утаили важные сведения! Теперь вы понимаете, что должны были немедленно сообщить обо всем нам? Я еще вчера послал бы кого-нибудь допросить Дженкин-са. Если бы у него нашлось что сказать, мы бы это узнали. Возможно, он привел бы нас к своей клиентке. И мог бы остаться жить. Нет, я не виню вас в его смерти. Но если бы вы вовремя нам сообщили то, что вам стало известно, все могло бы сложиться совершенно по-другому!

«Если бы» – чудесные слова, как говаривал мой отец. Правда, я не стала возражать Данну. Мне удалось выслушать его проповедь молча, лишь кивая.

– Отныне, – объявил он, – вы больше не будете принимать участие в нашем расследовании! Предоставьте дело профессионалам.

Меня так и подмывало напомнить: если бы не я, его профессионалы ничего не узнали бы ни о Дженкинсе, ни о его клоунском наряде, ни о том, что некая француженка велела ему найти Тапли, ни обо всем остальном! По всему выходит, что я внесла в следствие весьма ценный вклад. Но я понимала: сейчас мои слова не будут восприняты благосклонно. Пришлось признать, если не вслух, то хотя бы про себя, что и суперинтендент в чем-то прав. Мое промедление вполне могло стоить жизни бедняге Дженкинсу.

– Но мне нужно вернуться в Кемден вместе с сержантом Моррисом! – заявила я.

Данн вытаращил глаза.

– Там есть одна свидетельница, мисс Пул, – торопливо продолжала я. – Она очень расстроена, похоже, вот-вот потеряет сознание. Конечно, полиция возьмет у нее показания. Но если я посижу с ней, присутствие другой женщины ее успокоит… и со мной она, возможно, будет откровеннее.

Мне показалось, что Данн сейчас взорвется и наотрез запретит мне приближаться к свидетельнице. Но я его недооценила. Смерив меня задумчивым взглядом, он сложил руки на столе и наклонился вперед:

– Миссис Росс, вы проницательная женщина. Я не одобряю вашей склонности вмешиваться в дела полиции и не намерен этому потворствовать никоим образом. Я высказался вполне недвусмысленно; не хочу, чтобы вы воображали, будто со мной можно не считаться. Однако, не скрою, иногда я жалею о том, что некоторые мои подчиненные вполовину не так умны, как вы. Хорошо, возвращайтесь в Кемден вместе с Моррисом, посидите с мисс Пул и успокойте ее. Но с другими свидетелями вы разговаривать не будете! Запрещаю вам ее расспрашивать. Запрещаю задавать ей наводящие вопросы. Вы ничего не должны ей внушать. Но если она сама, по доброй воле и без ваших подсказок, признается вам в чем-то – в чем угодно, пусть даже в пустяке, – вы все немедленно, повторяю, немедленно перескажете мужу или другому сотруднику полиции.

– Конечно, суперинтендент! – пообещала я.

Бен удивился, когда я вернулась, и совсем мне не обрадовался.

– Лиззи, тебе здесь совершенно нечего делать! С мисс Пул я уже поговорил. К сожалению, она почти ничего не может нам сказать.

– Суперинтендент Данн решил, что будет неплохо, если я посижу с ней.

После моих слов Бен молчал добрых полминуты.

– Не знаю, – сказал он наконец, – как тебе удалось обвести Данна вокруг пальца. Но, что бы Данн ни припрятал в рукаве и какое бы разрешение он тебе ни дал, следствие по-прежнему веду я. Он сам велел мне найти убийцу, и в этом качестве я – а не Данн – согласен на то, чтобы ты побеседовала с мисс Пул. Ступай к ней, утешь ее. Но потом ты все подробно расскажешь мне – в том числе и то, как она вытирала глаза или сморкалась.

– Ты все узнаешь, – пообещала я.

Мне показалось, что мисс Пул совсем не удивилась мне. Она не высказала возражений против того, чтобы я заварила нам чай. Наблюдая, как я осматриваю самовар и зажигаю маленькую спиртовку, она почти неслышно прошептала:

– Мне его подарили…

– Самовар? Он очень красивый.

– Я получила его от бывшей хозяйки, у которой служила ученицей. Она почти ослепла и вынуждена была отойти от дел. Тогда я начала работать самостоятельно. Она желала мне добра и подарила самовар… Да, именно так она его называла. Она привезла его с собой, когда покинула свою родину – Россию, кажется. – Голос мисс Пул стал сильнее и увереннее, когда она заговорила об этом предмете хозяйственного обихода. – Моя бывшая хозяйка всегда клала в заварочный чайник большой кусок сахара вместе с чайными листьями и заливала все горячей водой. Она никогда не пила чай с молоком по-английски. Иногда бросала в чашку ломтик лимона. К сожалению, у меня нет ни молока, ни лимона… – Голос у нее дрогнул и стал жалким. – Я не ждала гостей…

Я подала ей чашку.

– Милая мисс Пул, не волнуйтесь. Я редко пью чай с молоком. Предпочитаю черный.

Модистка сняла очки и близоруко посмотрела на меня. Я сочувственно подумала: она так часто вынуждена напрягать зрение и работать в полумраке, что скоро ослепнет, как ее бывшая хозяйка. Если мисс Пул вынуждена будет отойти от дел, чем она займется? Удалось ли ей скопить денег на черный день? И надолго ли их хватит? Есть ли у нее родные, к которым она могла бы обратиться за помощью? На вид ей можно было дать лет сорок пять.

Оглядываясь по сторонам, я невольно подумала о том, что и сама вполне могла бы очутиться в такой же комнатке над лавкой и зарабатывать на жизнь тяжелым трудом. От такой участи меня спасла тетя Парри, за что я ей благодарна, несмотря на все ее недостатки.

– По словам мужа, мистер Дженкинс часто приносил вам воду.

– Да, он всегда был таким отзывчивым. Поэтому и я охотно готовила чай для его гостей.

– Вы приносили чай вниз, к нему в контору?

– Да, но внутрь я не входила. Стучала в дверь, а он открывал и забирал у меня поднос с чашками. Его гостей я не видела. Он объяснял, что у него очень щекотливая работа и многие его клиенты, как он их называл, не хотят, чтобы их видели.