Чтение онлайн

И как это у нее получалось? Вроде ж телекинетик тут — я, и магия у нас не работала! Однако, никакого бардака не наблюдалось, все вроде как на своих местах, а она — фьють! — только мелькнула своими голыми стройными ножками, и уже вода зажурчала.

А я, скинув ботинки и куртку, принялся распаковывать баулы, периодически восхищенно цыкая зубом, присвистывая и поругиваясь. Ну да, мои опричные ангелы-хранители восприняли все буквально! Теперь вместо черной опричной тактической формы у нас имелась точно такая же тактическая форма, только оформленная в стиле самых обычных туристических шмоток коричневого, серого, оливкового цвета. И броники, наколенники, налокотники и прочие элементы защиты — тоже такие же. Кэжуал, блин! Нет, если в целом — то старшие товарищи были правы. Ни одному дурню не придет в голову перекрашивать опричную форму, все настолько привыкли к тому, что она черно-белая, что и не подумают в эту сторону. Мы будем выглядеть как круто упакованные ребята из сервитута, ни больше, ни меньше.

И знаменитые опричные «тракторные» ботинки с бронепластинами и самоподгоном — коричневые! Я с восхищением вертел в руках пару Элькиного размера, когда девушка прошлепала босыми ногами по полу за моей спиной. С одной стороны — нужно было распихать алхимию, медицину, светошумовые гранаты и прочее по подсумкам, а с другой стороны… Подождет!

— Ой! — пискнула Кантемирова, которая успела надеть водолазку, но не успела — леггинсы и оказалась в моих объятьях. — Миха, ты чего? Ну-у-у-у, нас же там ждать будут!

Я целовал ей лицо, шею — в том самом месте, за ушком, руки мои вообще жили собственной жизнью, исследуя ладное девичье тело под футболкой. Эля сначала упиралась ладошками мне в грудь, а потом тряхнула головой, так что черные влажные кудри волной рассыпались у нее по плечам, и она ответила на поцелуй, потом стянула с меня байку, футболку…

— М-м-м-м… Миха-а-а, ты какой-то такой хороший, знаешь?

— Все из-за тебя! — я поднял ее на руки и перенес на кровать, мы не переставали целоваться, и башку у меня сносило просто напрочь — от ее запаха, от ее тепла, от прикосновений…

— А мы дверь закрыли? А-а-ах! — она млела в моих руках, отвечала на ласки, и это было просто невероятно, наверное, даже круче магии.

— Пофиг, вообще — пофиг! — я почему-то был уверен: здесь, в «Орде», никто нас не потревожит, и никто нам здесь не помешает.

Я необыкновенно ясно понял: гораздо большее счастье, чем все эти инициации и прочая чародейская лабуда, это когда ты любишь и тебя любят в ответ. Потерять такое — гораздо страшнее, чем лишиться магии. Плевал я на магию, если рядом Эльки не будет! А потом стало не до мыслей: были только белые простыни и самая красивая и сексуальная девушка из всех на свете…

* * *

Окна запотели, постель была в беспорядке, одежда — разбросана там и тут. Мы снова сходили в душ, задержавшись там надолго, и теперь делали уборку в комнате и подгоняли снаряжение, периодически толкаясь бедрами и поглядывая друг на друга.

— Миха, только ты не расстраивайся… — вдруг сказала Элька. — Ну… Мне в этот раз больше понравилось, чем в первый. Тогда было не только приятно, но и немножко больно, и неловко, а сейчас — прям так… М-м-м-м!

И тут же прильнула ко мне, и обняла, и крепко поцеловала. А я себя дурак-дураком чувствовал, но обижаться и не думал. А чего тут обижаться? Она вообще — солнце, получается, если сказала мне такое сейчас, а не после первого раза…

— Ну, то есть, бросать меня и уходить к мускулистым черным урукам ты не надумала? — ляпнул я.

— Ой, ну тебя! — она рассмеялась. — Ты у меня вообще-то тоже красавчик и мускулистый — в самый раз! А они — стремные и чересчур какие-то гротескные! Эти рожи, лапищи, бельмища… Это же не мускулы — это ж бугры! Бр-р-р-р… И вообще, мне и вправду все с тобой понравилось, и… И как мы теперь в Хтонь пойдем, когда у меня всякое такое на уме?

— Ну, а что? — я почесал голову и растрепал волосы, чувствуя, что краснею. — Вот у нас палатка есть, спальники теплые есть… Которые, кстати, можно переподцепить вместе, в один большой. Будем в оазисах ночевать и хорошо проводить время. Класс?

— Класс! А котейка будет сторожить. Где, кстати, котейка? — забеспокоилась она.

Как будто в ответ на ее мысли откуда-то снаружи раздался грохот и испуганный визг. Мы подбежали к окну и увидели двух здоровенных кобелей, которые, роняя капли крови на снег и скуля, двумя мохнатыми молниями мчали прочь с ордынского крыльца. За ними перебирал лапками плюшевый котенок, издавая тоненький боевой рев.

Эля открыла форточку и крикнула:

— Иди сюда! Что ты тут устроил?

— Мяв? — повернул голову котик. — М-р-р-р?

В два прыжка он достиг стены и там, цепляясь когтями за обшивку здания и водосточную трубу, полез к нам, чтобы уже через несколько секунд оказаться на руках у Кантемировой.

— Дай, морду вытру, — строжилась девушка. — Устроил безобразие! Развел кровищу! Знаю я тебя, собаконенавистник! И не делай вид, что почуял угрозу, это у тебя ксенофобия и предрассудки! Не сметь поедать собак без повода, понял?

— Мя, — сделал невинную рожицу котейка и стал вылизываться.

Все-таки яогай — это яогай. Чудище то еще!

Выходили в главный зал мы уже приодетые и с оружием. Только броники оставили наверху, тут они были ни к чему. Сергей Ивушкин от барной стойки одобрительно покивал, разглядев наши шмотки:

— Серьезные у вас подвязки, знатный подгон прислали! Круто и неброско? То, что доктор прописал! Давайте уладим формальности — и за стол. Вы в Общество хтонической самопомощи вступать будете?

— О, да! — решительно кивнула Эля. — Иначе вы ведь продолжите делать вид, что у вас тут самая обычная гостиница пополам с баром, и не подумаете продавать нам пулемет и дробовик?

— А вы хотите пулемет и дробовик? — брови Ивушкина взлетели на лоб.

— Да, — сказал я и сунул руки в карманы. — Нам нужен компактный ручной пулемет, лучше всего — РПТ со складным прикладом, и автоматический дробовик, 12-го калибра. Без электроники, чтобы в Васюгане работали.

И высунул руки из карманов и поставил на стойку перед Ивушкиным два столбика монет.

— Тут должно хватить.

— Хва-а-атит… — усмехнулся Серый. — Я еще и боеприпас толковый подберу. Вот вам устав, но там все понятно: помогать друг другу, не отжимать хабар, вступаться, вести себя адекватно… Можете почитать. А потом под протокол на камеру скажете, что вступаете, согласны, готовы. В Орду не зову… Не пойдете ведь?

— Не пойдем, — синхронно кивнули мы. Я пояснил: — Идеалы «Орды» нам близки, но мы — сами по себе. «Жизнь принадлежит Орде», и вот это все — не про нас. Мы хотим, чтобы наша жизнь принадлежала нам. Ну, и Государю, и Отечеству, это само собой.