Чтение онлайн

Нет, от неё не скрывали существование страданий. Но не позволяли ей самой их почувствовать. Лаодония смотрела вокруг, на слуг и домочадцев, и изучала негативные эмоции, всматриваясь в их лица и вслушиваясь в их слова. Обожающая книги девушка глубоко чувствовала описанные на бумаге переживания. Может быть, чувствовала неправильно, но она старалась понять то, что было ей недоступно.

И да, желала ощутить.

Лаодония понимала, что странно мечтать о горе, обидах и слезах отчаяния. Близкие и книги говорили, что это ужасные чувства и никто не хотел испытывать их повторно. Но как стать частью настоящего мира, не ощутив их? Ей казалось, что первая же обида станет камнем, которая пробьёт стеклянную стену её оранжереи, и настоящий мир захватит уютное «драконье гнездо» и превратит его из книжной картинки в часть себя.

В кустах кто-то подозрительно зашуршал, и Лаодония, вздрогнув, испуганно прижалась к нянечке, которая, наоборот, воинственно встрепенулась.

И всё же настоящий мир она боялась.

Страх – одно из немногих негативных чувств, ей известных. И именно его она никогда не хотела испытывать, но ощущала слишком часто.

??????????????????????????

Опасливо вытянув шею, принцесса заглянула за куст и содроганием увидела, как волнообразно колышется трава, словно кто-то стремительно по кривой убегает или… уползает. Пальцы похолодели.

– Это не змея, – с гранитной уверенностью заявила нянечка.

У Лаодонии задрожали губы. Она не поверила, зная, что её могут обманывать, чтобы утешить.

– Змеи в такую прекрасную солнечную погоду в кустах не прячутся, – продолжала авторитетно вещать женщина, успокаивающе поглаживая подопечную по руке. – Они выползают на камни и греются.

– А ещё охотятся, – подрагивающим голосом добавила Лаодония, – на тех, кто в солнечную погоду сидит в кустах.

Няня с укором на неё посмотрела. Вот знала она, что начитанность не принесёт ничего хорошего её малышке.

– Господин Аркшаш наверняка позаботился, чтобы здесь не осталось никого длиннее червяка.

Червей и гусениц Лаодония не боялась. Эти мелкие насекомые были беззащитны перед внешним миром так же, как и она. Другое дело змеи… Живот свело от страха, и девушка тряхнула головой, пытаясь выбросить жуткое воспоминание шестнадцатилетней давности.

– Ш-ш-шладенькая девош-шка…

Шестилетняя Лаодония судорожно прижимала к ушам холодные ладошки. Ей бы и глаза закрыть, но веки словно онемели и застыли в распахнутом положении. Она смотрела на хвост гигантской змеи, выползающей из-за изножья кровати и не дышала. Грудь ломило от жгучего желания, необходимости вдохнуть, но она не могла. Парализующий ужас душил её в прямом смысле.

Из травы раздался раздосадованный писк, и Лаодония застонала от облегчения.

– Ну я же говорила, – с превосходством протянула нянечка. – Девочка моя, давно уже пора забыть этот детский кошмар.

– Я бы очень хотела, – тоскливо вздохнула принцесса.

Только вот если бы это ещё был кошмар…

– Пошли на стену над воротами.

Страх отступил, и жажда увидеть новое преобразила девушку смелостью. Она потянула не очень довольную женщину за собой, и они, протиснувшись по узенькой тропке, почти заросшей розовыми кустами, пробрались к скрытой за вьюном двери. Сама дверь – деревянная и обитая железными полосами – тоже казалась Лаодонии сказочной из-за своего скрытного расположения и тёмной дорожки, которая начиналась за ней и вела к окошку, из которого можно было посмотреть наружу.

Тёмная дорожка представляла собой тесную витую лестницу, освещённую лишь косым солнечным светом, падающим сверху через узкое оконце. Нянечка шла позади и ворчала, сетуя на пыль и паутину, которую в обилии собирала Лаодония пышными светлыми юбками. Окошком во внешний мир была небольшая светлая площадка, на которую можно было выбраться через деревянный люк, в котором принцесса застряла из-за своих юбок и нянечке пришлось её проталкивать. Площадку со всех сторон окружала каменная кладка, но в одном месте имела бойница, через которую девушка и могла посмотреть на парк, поднявшись на носочки.

Лаодония обожала это место. Она успела принести сюда низенькую скамеечку, чтобы удобнее было смотреть, и даже вымела бы лестницу, если бы нянечка позволила ей взять в руки веник. Но женщина не разрешала воспитаннице марать руки, да и сама не спешила наводить порядок, чтобы не потакать «вредной» устремлённости принцессы.

Подтащив к бойнице скамейку, девушка торопливо на неё забралась и нетерпеливо притиснулась к стене. Выдула из проёма паутину и залетевшие листья и сияющими глазами уставилась на кусочек парковой дорожки.

– Ой, нянечка-нянечка, – Лаодония слегка приплясывала, из-за чего юбка сзади колыхалась как хвост, – там мужчина и женщина. Он та-а-акой высокий, а она такая рыженькая! Они очень красивые!

Нянечка тяжело вздохнула. Воспитанница редко видела новые лица, и каждый новый знакомец казался ей очень красивым. Она не замечала недостатков. Почерпнувшая большую часть своих впечатлений из книг, она воображала, что ужасные шрамы на лице начальника охраны – это метки его доблести, прыщи на лбу мальчишки-конюшего говорили о том, какая мужественность зреет и готовится распуститься в его теле, а брезгливое выражение на физиономии придворной дамы – пренеприятной особы – свидетельствовали о яркости темперамента женщины. Для Лаодонии любое проявление неидеальности было чертой настоящего, живого мира, который она так хотела увидеть.

И зачем только? Глупое дитя. Нянечка вздохнула. Она-то успела хлебнуть настоящей жизни, и нынешняя жизнь стала наградой за прежние мучения. Спокойно, безопасно, сытно. Чего ещё ждать и желать?

– Наги тоже приехали, – недовольно пробурчала женщина. – А у них хвосты змеиные!

– Я сразу отпряну, как увижу.

– Только не свались! – заволновалась нянечка.

Лаодония простояла у стены около получаса, пока у няни не затекли ноги и не заныла спина. Пришлось слезать и спускаться вниз, в уютное гнездо скрытого от чужих глаз сада.

– Перемазались как какая-то горничная, – сетовала няня, смахивая с пышной юбки клочки паутины и пыли.

Вот бы побывать горничной. Принцесса тяжело вздохнула.

Они выбрались на просторную дорожку и направились к центру сада, где бил струями фонтан. Изогнутая драконья голова, вытесанная из чёрного камня, мелькнула среди кустов ещё за десять саженей до того, как они вывернули к фонтану и венчавшей его скульптуре крылатого ящера. Он с натугой загребал крыльями и выбрасывал вперёд задние лапы, приземляясь ими на водную гладь каменной чаши.

Вдруг каменное крыло шевельнулось, и, к изумлению Лаодонии, на нём появилось белое пятно. Спустя миг девушка неожиданно поняла, что видит совершенно изумительное для данного места явление.

Незнакомое лицо.

Нянечка испуганно ахнула, схватила её за руку и невольно потянула назад. Но принцесса будто вросла ногами в брусчатку.

Рядом с фонтаном, почти сливаясь с ним, стоял очень высокий – Лаодония таких высоких людей никогда не видела – мужчина в чёрном. Собственно, из-за облачения и цвета волос стоящий к ним спиной незнакомец сперва был не замечен. Он чуть удивлённо уставился на женщин и вежливо склонил голову.