Из каменной стены крутого спускаВ подземный платный городской гаражБерёза выросла, светла по-русски,Преобразив район элитный наш.В районе всё по вкусам европейским —Газоны, клумбы, тумбы на путиИ деревца подстриженные. Не с кемВ минуту злую душу отвести.А это чудотворное созданьеВдруг в неположенные день и часПускалось в цвет весною самой раннейИ нежной кроной радовало глаз.Ещё дремала скучная природа,И лёд хрустел в тени по сторонам,Берёза же, без племени и рода,Уже листвой шептала что-то нам.Так и росла она, не унывала,Как дикий куст растёт в граните скал.Её стена от ветра защищалаИ серый камень солнцем согревал.Но как-то утром, выйдя на прогулку,Увидел я – охранник-инвалидСвоей бензопилой визгливо-гулкойБерёзу помертвелую крушит.«Ты что же тут, разбойник, вытворяешь!Ты красоту Господнюю сгубил!»А тот в ответ: «Не ведаю, товарищ,Каким бы ты в моей одёжке был».Убрал пилу охранник-инвалид:«Тут хошь не хошь – начальство заставляет.Царапает машину, говорит.А сам под мухой всякий раз въезжает».«И что, всегда под мухой, говоришь?»«Всегда, браток. Тверёзым не бывает»… —И вот берёзы нет. Опилки лишь.И пень стенные камни раздвигает.И жалкою охапкой свежих дровЛежит берёзонька – внизу, у входа.А ты, её знакомец, будь здоров,Гуляй, тебе дарована свобода.Да вот куда пойду встречать зарюНа предосеннем матовом рассвете?Ни с кем теперь уж не поговорюВот здесь, на этом низком парапете.24.10.18 г.,Собор преподобных Оптинских святых25.10.18 г.,Иерусалимской иконы Божией Матери
На базаре
Не тот базар сейчас, не тот —Без ветхой, сношенной одёжки,И дядя Гриша у воротУж не играет на гармошке.Среди окурков, шелухи,В шинели старенькой солдатской,Он разворачивал мехиИ пел о битве Сталинградской.Все знали песню наизусть,Но дядю Гришу окружалиИ хрипловатой хромки грустьВ который раз переживали.И слёзы капали в платки,И в пояс кланялись старушки,И глухо бились медякиО жесть глубокой мятой кружки…Не тот базар сейчас, не тот.Дивлюсь богатому излишку.Вдруг примечаю у воротЛет восемнадцати парнишку.Где песню грустную игралСолдат безногий неустанно,Парнишка джинсы продавалС наклейкой импортной «Монтана».«Почем?» – «Дешёвка! Два куска.За это три берут обычно…» —И важно хлопает рукаПо этикетке заграничной.Парнишка бойко торг ведёт,Толпится покупатель строгий,А мне всё кажется, что вотСолдат появится безногий.И, потеснив людей кольцо,С потёртой кожаной подушкиШвырнёт в безусое лицоТяжёлоймелочьюиз кружки…
Исповедь
Наверно, мой отец покойныйМне передал стезю свою —Ни революции, ни войны,Ни власть людей не признаю.И хоть грешил я в жизни много,Но в завершение всегоПередо мной одна дорога,И кроме высшей власти БогаНет надо мною ничего.
Ах, как нынче властям захотелось…
Ах, как нынче властям захотелось,Чтоб российская наша печать,Рабской жизни впитав мягкотелость,Научилась о правдемолчать!Чтоб за ломтик бесплатного сала,Не краснея ничуть за враньё,Лишь о путинской своре кричала,О великих успехахеё.И ни слова —не сметь вспоминать их! —Ни о цинковых скорбных гробах,Ни о тихих, голодных проклятьяхУ старух-стариковна устах.И не стало газет.Горы хлама.Да в каком изобилье большом!Всё реклама,реклама,реклама.Всё красотки.И всё нагишом!А трава-то без дождичка вянет.И в затихшем просторе пустомЗреет слово.Которое грянет.Просто так.Без газет.Словно гром!
Что вы ответите, земные боги?
(Миллиардерам России)
С преступного согласия КремляВам разрешили грабить те богатства,Которые Спаситель сотворилНе для тщеславной чьей-нибудь забавы,А для того, чтоб сотни поколенийМогли разумно жить до окончаньяЗемного испытания на веру.Но эти всенародные праваВы с дьявольской усмешкой зачеркнули.Что вам законы Божьи? Вы и БогаИз совести своей изгнали вон,Как раньше фарисеи изгонялиЕго из поселений иудейских.Зачем вам Бог? – Он только лишь обуза,Он только лишь запрет для вас ненужныйСвои дела позорные вершить.И без молитвы, без креста, без верыВы алчно в недра бросились вгрызаться,Чтоб нефть и газ, и редкие металлы,И камни драгоценные, а с нимиШедевры Божьей мудрости – алмазыИз гибнущей земли распотрошённойПовыкачать, повыдрать половчееИ за рубеж повыгодней продать.Вам наплевать на то, что миллионыУже едва концы с концами сводят,На то, что сонмища пенсионеров,Всё без остатка родине (?!) отдавших,Приходят в магазины, как в музеи,Чтоб посмотреть на глыбы буженины,Понюхать, как копчёной колбасойВсесильно пахнет даже сквозь витрины.Вам наплевать, что множатся бомжи,Как комары дождливым, тёплым летом,И что у них за каждую помойкуИдут кровопролитные бои.Вам наплевать, что русские мальчишки,Ещё не зная, как прекрасна жизнь,Её руками собственными губят,Шприцы с наркотиком в свои вонзаяИсколотые вены. Вам плевать,Что гибнет Русь и внутренне и внешне.Духовно – внутренне, материально —По внешним признакам: теряя недра,Сгорая, истлевая и взрываясь.Но что для вас российская погибель?Что превращение Руси в руины,И даже больше – в лунную поверхность,Безжизненную, пыльную, пустую?Что Русь для вас? – Когда в карманы ваши,В награду за народные богатства,Которые вы бросили в распыл,Текут не то что Волги – НиагарыВрываются неудержным потоком,Всё в долларах, всё в евро – не в рублях.Что Русь для вас? – Когда по миру виллы,Огромней старых рыцарских дворцов,Разбросаны, и виллы эти ваши.Не хочешь жить в швейцарской, самолётом,Понятно, тоже личным, сверхмодерным,Лети на острова, которых лучшеИ днём с огнём не сыщешь. — Что вам нашиКурорты у отравленной воды?Вы жизнь себе отладили такую,Какая президентам и не снилась,Тем более премьерам и министрам,И управленцам всех мастей и рангов.Поскольку президенты и премьеры,И прочая подножная мураДавно вам не чета, а только слуги,Готовые любое ваше слово,Любой каприз, любое пожеланье,Разбив в поклонах лоб, осуществить.Мне кажется, что эта сила власти,Что возрастающая сила денегВнушает вам, что правит всем не БогИ не Его всесильный вечный разум,А это вы, как боги на Олимпе,Мир поделив на области влиянья,Осуществляете свои причуды.Но что вы скажете, когда взаправдуВсё человечество трубой гремящейГосподь на суд последний призовёт?Когда, кивая на людское море,Он каждого из вас сурово спросит:– А что же сделал ты для малых сих?И вот тогда, когда нутром поймёте,Что Страшный Суд не сказка, не обман,Когда закоренелый атеизмРассеется, как горькое похмелье,И Бога вы увидите воочью,И резко прозвучит вопрос Его, —Что вы ответите, земные боги?
Повторите реформы Столыпина!
Всё идеями кормите липовыми,От которых не грех и поспать.Повторите реформы Столыпина,И Россия воскреснет опять!Дайте землю крестьянам, обещаннуюВашим общим отцом по вранью,Воплотите задумку их вечнуюВозлелеять землицу свою.Дайте землю, как воздух, бесплатную,Без налогов на несколько лет.И крестьянин рубаху заплатаннуюПозабудет, как пьяный свой бред.И глядишь, он в костюме с иголочкиПовезёт продавать за кордонИ зерно, и изделия войлочные,И отменного масла вагон.Да ещё и соседним заводишкамМежду делом подбросит сырья,Чтоб не только промышленность водочная,А была и другая своя.Вот тебе и посыпались денежкиНе в кубышку, что вырастет в куб,А степенно, расчётливо делающиеХрам и школу, дорогу и клуб.И село, сорняками заросшееБез любви и заботы людской,Станет словно корона, возложеннаяНа раскидистый холм над рекой.И округа, в которой движениеЗа последний повымерло срок,Превратится сама в совершеннейшееЗавихренье шоссейных дорог.Ах вы, чудо-реформы столыпинские!Что же в мире вам не сокрушить?Даже бедных и глупых подлиповцевВы научите радостно жить!Только вот ведь беда нестерпимая —Как в тогдашний столыпинский взлёт,Власть своя же, родная, родимейшая,Те реформы сама и убьёт.Ведь рабам подарить человеческое,Значит, гибель себе подарить,Значит, будет надеяться нечегоБеспредельно над людом царить.Но, пронзая наш мрак, насыщающийсяГорьким пеплом сгоревшей земли,Дух Столыпина в тучи сгущаетсяНад российской пустыней вдали.
Два пути
Игорю Яскевичу
Ибо знает Господь путь праведных, а путь нечестивых погибнет.
Пс. 1, 6
Обижается мразь,если мразью её называют,Но её обожатели, только окреп голосок,На суровую правду Христа,словно волки в лесу, завывают,И крадутся неслышно,и новый готовят бросок.Так две тысячи лет,сатанея от гибельной злости,Мерзопакостной мрази сыныпродолжают безумный поход.Превращаются в прах земляной,в безымянные кости,А суровая правда Христа,не сгибаясь, живёт.И совсем невдомёкэтой пакостной жиже болотной,Что борьба их не можетбесплодной и глупой не стать,Потому что воюют онипротив персти земной, мимолётной,А духовность святуюни словом, ни делом не взять.Исправлено 11.12.18 г.,Священномученика Серафима Чичагова
Владимиру Маяковскому
У меня, да и у вас, в запасе вечность,Что нам потерять часок-другой?В. Маяковский.«Юбилейное»Религию идейно невзлюбивИ предпочтя бунтарское сверженье,Ты всё-таки церквей речитативВзял без боязни на вооруженье.Ты веру был готов спалить дотла,Но не смущался ради звонкой цели,Чтоб, как церковные колокола,Стихи набатом над страной гудели.На сокрушенье мировых оковТы был готов отдать всей жизни годы,И всё же в партию большевиковТы не вступил, чтоб не терять свободы.Властитель поэтических вершин,Владеющий, как Пушкин, русским словом,Ты опускался до людских низин —Их лозунгом вести к вершинам новым.Ты знал – в походе нужен идеалИ ты назло разгулу и потерямО Ленине поэму написал:Не веря в Бога, ты в него поверил.Но вера гасла – исподволь, не вдруг,И гибель – если с нею распроститься.Ты видел – отбиваются от рукРабочие, крестьяне и партийцы.Страну тянуло неуклонно вниз.В низинной пошлости увязло счастье.И ленинский словесный коммунизмВыплёскивался в гиблое мещанство.И вот, на горло песни наступив,Ты пишешь, пишешь, пишешь фельетоны.И этот сатирический мотивУж не набат, а только перезвоны.И вот уже не раз и не другойС тобою на одну и ту же тему:«Ну, что ты мелочишься, дорогой?Взорли! Пиши о Сталине поэму!»«Но я поэт, – ты им сказал, – не шут.