Чтение онлайн

— Ваш пункт назначения не существует, — говорит аппарат. — Переопределить или ввести новый пункт назначения.

— Переопределить, — говорю я.

— Заряд батареи опасно низок, — говорит аппарат. — Эксплуатация воздушного судна не рекомендуется. Переопределить или ввести новый пункт назначения.

— Дерьмо, — говорит Джеймс.

— Переопределить.

— Левое заднее колесо недокачано. Давление в шинах опасно низкое. Переопределить или вызвать помощь.

— Переопределить, — снова говорю я.

— Ладно, — говорит Джеймс, — эта штука более разбита, чем я думал...

Ещё один взрыв без предупреждения раскачивает вертолёт, удар почти вышибает мне барабанные перепонки. Меня отбрасывает на сиденье, я корчусь от боли. Я открываю глаза, вглядываясь сквозь остатки разбитого лобового стекла, и едва могу различить знакомые очертания фигуры Себастьяна, быстро приближающегося.

Паника проясняет мою голову.

— Переопределить, — снова говорю я, тапая по экрану. — Переопределить.

— Ремни безопасности неисправны, — говорит аппарат. — Эксплуатация воздушного судна не рекомендуется. Переопределить или вызвать помощь.

— Переопределить.

— Я думал, ты должна была помогать мне, — говорит Джеймс. — Ты делаешь только хуже.

— Помолчи.

— Подушки безопасности неисправны. Эксплуатация воздушного судна не рекомендуется. Переопределить или вызвать помощь.

— Переопределить.

— Может, нам стоит украсть другой? — говорит Джеймс. — Получше?

— Нет времени...

— Датчики камер неисправны. Эксплуатация воздушного судна не рекомендуется. Переопределить или вызвать помощь.

— Ох, ради всего святого...

Я перевожу вертолёт на ручное управление, перелезаю через Джеймса, хватаю руль и вжимаю акселератор в пол. Аппарат резко накреняется вперёд, швыряя меня назад, на Джеймса, который разражается потоком ругательств, когда я тяжело приземляюсь на его травмированные ноги.

Нет времени извиняться.

Я почти ничего не вижу своим здоровым глазом, не говоря уже о разбитом лобовом стекле, пока мы мчимся сквозь десятифутовое пламя. Я держу ногу на акселераторе, даже когда сигнал низкого заряда батареи пронзительно вопит о смертельных опасностях. Мы направляемся прямо к обрыву, дико виляя на двух неуравновешенных колёсах, в то время как кружащие вертолёты поливают нас пулемётными очередями, выводя из строя оставшиеся колёса одно за другим.

Внезапно нас заносит.

Трайк бешено вращается, выходя из-под контроля, задевает деревья и кусты, ветки и колючки болезненно скребут по внешнему корпусу. Я жму на тормоза, сильно, и мы перестаём вращаться, только чтобы понестись назад с обрыва, неудачно взлетев в воздух. Я слышу, как Джеймс кричит что-то нецензурное, и затем...

И затем мы падаем в свободном падении, вращаясь по направлению к морю.

Глава 16

розабель

Я не позволяю себе паниковать.

Я переключаю передачи, вручную отменяя предустановленные настройки, чтобы активировать роторы. Когда лопасти наконец захватывают воздух, с удовлетворительной скоростью взбивая его, я выдвигаю дроссель на полную мощность, выравнивая умирающий аппарат за считанные дюймы до того, как он поцелует воду. Мы подпрыгиваем и скользим по прибою, вода хлещет по каркасу с силой ножа, но вскоре в поле зрения появляется изгиб далёкой береговой линии.

Тем не менее, моё облегчение недолговечно.

Вертолёты недалеко позади, трое из них появляются вдали, выпуская ещё предупредительные снаряды, которые опасным свистом пролетают у нас над головами, иногда звонко ударяя по металлическому корпусу. Единственное, что удерживает нас от неминуемой смерти, — это факт, что они хотят Джеймса живым; в противном случае они бы прикончили нас без труда. Если я позволю им подобраться достаточно близко, снайпер пустит пулю мне в горло, прежде чем унести Джеймса обратно на базу — где они, без сомнения, пересмотрят свои действия под руководством Клауса. Прямо сейчас я работаю на адреналине и силе маленького пилотного огонька: обещании, которое Клаус дал мне у колыбели.

Выполни это задание удовлетворительно, Розабель, и мы освободим тебя и твою сестру.

Я слежу за уровнем заряда батареи, пытаясь выжать из этого помятого остова как можно больше жизни, но я чувствую, как двигатель сдаёт. У нас почти не осталось времени.

— Держи ногу на акселераторе, — говорю я Джеймсу, крича, чтобы меня было слышно сквозь гам. — И удерживай дроссель. — Я снова перелезаю через него, возвращаясь на пассажирское сиденье, прежде чем отменить пользовательский интерфейс, яростно вводя команды в строку.

— Что ты делаешь? — кричит в ответ Джеймс, принимая управление, как было сказано. — У нас, наверное, пара минут, прежде чем эта штука станет мёртвым грузом. Нам нужно прыгать.

— Я знаю, — выкрикиваю я. — Я пытаюсь выиграть нам больше времени.

Я всё ещё отчаянно ввожу команды, надеясь, что компьютер аппарата обладает достаточной мощностью для выполнения сложных функций. Только когда вертолёт даёт тревожный толчок, я с облегчением выдыхаю. Затем быстро отстёгиваю бардачок и нахожу то, что искала: компактный набор инструментов.

— Эй... подожди... скажи мне, что происходит...

Я встаю на сиденье и принимаюсь за работу, разбирая части фюзеляжа, чтобы получить доступ к отсеку батарей. Через несколько мучительных минут лопасти набирают скорость, и вертолёт поднимается на несколько футов в небо. С облегчением и истощённая, я опускаюсь обратно на сиденье, игнорируя дрожь в правой руке, когда захлопываю набор инструментов. Я позволяю себе секунду закрыть глаза и подышать, наслаждаясь относительной тишиной. Теперь, когда мы не задеваем воду каждую секунду, оглушительный шум утих.

— Ладно, что, чёрт возьми, ты сделала? — требует Джеймс. Он оглядывается назад. — Вертолёты отстали, и полётная панель отключилась. Никто не пытается нас убить, и ни один экран не работает.

Неохотно я открываю глаза. — Я запустила симуляцию и перенаправила источник питания.

— Объясни мне это так, будто я идиот.

У меня возникает желание рассмеяться от этого, но я так давно не смеялась, что этот порыв удивляет меня. Беспокоит меня.

Вместо этого я говорю: — Есть разные типы вертолётов — гражданского класса и военного класса. Они выглядят совершенно по-разному, но люди не осознают, что у большинства этих аппаратов похожее программирование — и используют одни и те же компьютерные чипы. У гражданских моделей просто массивные ограничения безопасности. — Я наклоняю голову в его сторону. — Так что я обманула компьютер, заставив его думать, что это военный вертолёт.

— Что это значит?

— Я разблокировала режим невидимости.

Глаза Джеймса расширяются, вспышка уважения быстро сменяется подозрением. Он откидывается на сиденье. — А как насчёт полётной панели? — говорит он, кивая на мёртвые экраны. — Как мы сейчас в воздухе?

Я отворачиваюсь, изучая серп срезанного металла вокруг лобового стекла. — Есть две батареи. Большая для двигателя и поменьше для всего остального — мониторов, датчиков, кондиционера, запирающих механизмов — такого рода вещей. Вторичная батарея, конечно, не такая мощная, но она не повреждена и, кажется, почти полностью заряжена. Её может хватить, чтобы добраться до берега. Пока наша скорость остаётся постоянной, я надеюсь, мы достигнем береговой линии Новой Республики примерно через тридцать минут. Возможно, нам вообще не придётся плыть.