Чтение онлайн

Джеймс так долго ничего не говорит, что я наконец поднимаю взгляд.

Он смотрит на меня. Каменно молчалив.

Я снова отвожу глаза. — Ты больше не можешь видеть наш маршрут на экране, но я направила вертолёт на автопилоте к нашему пункту назначения, — добавляю я, чувствуя себя теперь неловко. Я киваю на его травмы. — Я подумала, ты оценишь перерыв от управления аппаратом. Учитывая твоё состояние.

Когда он продолжает молчать, я наклоняюсь под сиденье и отстёгиваю аварийный набор, взваливая его себе на колени. Я постукиваю по металлическому кейсу. — Здесь есть спасательные жилеты, на случай если всё выйдет из строя и нам придётся прыгать. Но я подумала, мы могли бы использовать оставшееся время полёта, чтобы заняться твоими ранами. Твои ноги, кажется, заживают; эти травмы, должно быть, были результатом ОЭО. Но у тебя всё ещё пуля засела в левом трицепсе. Не знаю, заметил ли ты.

— Я заметил, — говорит он, ёрзая. — Что, чёрт возьми, такое ОЭО?

— Оружие направленной энергии.

Он поднимает бровь. — Попробуй ещё раз.

— Лазерные пушки.

Джеймс смеётся, но звук пустой. Горький. По мне ползут нервы, и я отвлекаю себя, расстёгивая защёлки на кейсе.

— Вау, — говорит он. — Сначала она убивает меня, потом заботится обо мне. Всё в этом сценарии правдоподобно. Последовательно.

Я напрягаюсь.

Не знаю, почему его насмешка беспокоит меня. Я провела большую часть жизни, оттачивая восприятие себя. Я никогда не хотела, чтобы кто-либо, кроме Клары, считал меня способной на эмоции. Меня должно радовать, что он считает меня холодной и нечеловечной. Вместо этого от этого мне становится плохо.

Я перебираю медицинские принадлежности, ища ножницы и антисептик. — Ты...

— Как ты знала, как это сделать? — говорит он, указывая на потолок. — Как ты знала, как перенаправить источник питания? Как ты способна на взлом компьютера уровня гения? Как ты знала, где находится аварийный набор? Как ты знала, что на борту есть спасательные жилеты? Как ты так хорошо знаешь технологию и механику этого аппарата? И раз уж мы задаём важные вопросы: какова, собственно, цель твоего задания? Потому что ты явно нечто большее, чем серийная убийца. Ты какой-то высококвалифицированный оперативник, и я дам тебе один шанс доказать, что я ошибаюсь, прежде чем вышвырну тебя в океан.

Я неловко замираю, успокаивая каждую часть своего тела по очереди. Это моя вина. Мне следовало это предвидеть. Мне следовало предвидеть ловушки близости.

Я его недооценила.

Глава 17

розабель

Моя ошибка.

Я знала, что Джеймс не станет доверять мне сразу, но думала, что с ним будет легче справиться. Он сильнее, более грозный боец, но я счла его эмоционально ущербным. Он казался мне нелепым; несерьёзным. Его непринуждённое, игривое отношение обмануло меня, заставив думать, что он может быть ленивым, менее наблюдательным, вряд ли задающим слишком много вопросов.

Я выбираю пару медицинских ножниц, взвешивая переменные ситуации.

Я пыталась привязать характер Джеймса к шаблону без успеха; каждый раз, когда я думаю, что нашла в нём постоянство, он вносит отклонения. Пока что моё единственное конкретное открытие — что он живёт по какому-то моральному кодексу. Если бы это было не так, ему было бы всё равно спасать Клару. Если бы это было не так, он не предложил бы мне шанса доказать, что он ошибается. Основываясь на многих его действиях, я отнесла его к категории безрассудных и импульсивных; вместо этого он хочет быть уверен, что принимает правильное решение, прежде чем убить меня. Ещё одно несоответствие.

Это интересно.

Теперь мне кажется очевидным, что совесть Джеймса — единственное, что удерживает меня от вышвыривания. Если я дам ему вескую причину усомниться в моих намерениях, он, скорее всего, выбросит меня из вертолёта и отправится домой, не раздумывая. Я не могу рисковать, снова недооценивая его интеллект, кормя его хлипкой ложью. У меня нет выбора, кроме как остановиться на признании правды.

— Я раньше строила такие штуки, — говорю я.

— Что это значит?

— Это значит, иногда мне разрешают выполнять обычную работу. Работу на заводе. — Я собираю рулоны марли и пластыря из аварийного набора, пару пинцетов. — Часть нашего производства ещё не полностью автоматизирована, так что какое-то время моей работой был контроль за сборкой мини-вертолётов. От меня требовали запомнить не только руководство, но и схемы. Эти, — говорю я, оглядываясь по корпусу, — называются ПЖАРЛы. Персональные электрические воздушные рекреационные лифты. Гражданского класса. Я знакома с военной версией, потому что остров Ковчег — милитаризованное государство. Я вижу их повсюду. Я летала на них. Я знаю, на что они способны. — Затем я замолкаю, добавляя тихо: — Я не взломщик уровня гения. Но спасибо за комплимент.

Целую минуту Джеймс смотрит в разбитое лобовое стекло, молча и почти не двигаясь. Я никогда не видела тихого, задумчивого Джеймса, и переворот характера вызывает у меня тревогу. Мне приходит в голову, что за последние несколько минут я сказала больше, чем за последние годы.

— Мне следует отрезать твой рукав, — говорю я, наклоняясь вперёд. — Думаю, твоё тело пытается зажить вокруг пули...

— Если я стою больше живым, чем мёртвым, — говорит он, отодвигаясь вне досягаемости, — зачем тебя послали убить меня?

— Не знаю. — Медленно я откидываюсь на сиденье. — В то время мне не сказали, кто ты.

Он скрещивает руки, лишь слегка морщась. — И как только ты выяснила, кто я, ты решила изменить весь свой жизненный курс? Бросила жениха, покинула сестру...

покинула сестру

— ...оставила плодотворную карьеру убийцы — всё ради меня? Я польщён.

покинула сестру

Слова застревают у меня в голове, повторяясь болезненной петлёй.

покинула сестру

покинула сестру

Напоминание почти перестраивает меня. Образы Клары пытаются заполонить мой разум: где она может быть, что они могли с ней сделать...

покинула сестру

Я отчаянно закрываю эти мысли, уходя всё дальше и дальше внутрь себя, пока не боюсь, что потеряла душу.

Когда я наконец поднимаю взгляд, я вижу, что Джеймс наблюдает за мной, его глаза сосредоточены на моём лице с таким любопытством, которое я никогда раньше не чувствовала. Солейдад только когда-либо смотрел на меня с подозрением; Себастьян — со смесью тоски и жалости. Никто никогда не изучал меня так, будто я могу быть интересной, или хуже того: реальной, многогранной личностью. Интенсивность взгляда Джеймса заставляет меня чувствовать себя голой.

Мне это не нравится.

— Мне правда стоит взглянуть на твою руку, — говорю я, нарушая тишину. — Если пуля сдвинется...

Джеймс потягивается, действие заставляет трескаться засохшую кровь на его лице. — Спасибо, но, думаю, я откажусь, — говорит он. — В прошлый раз, когда ты полезла на меня с острым предметом, ты перерезала мне горло.

Тихо я говорю: — Ты будешь вечно ставить мне это в вину?

Он поднимает брови. — Тот факт, что ты убила меня? Тот факт, что ты смотрела, как я умираю, без сожаления, а потом отправила меня на извлечение органов? Да, да, буду.

Редкий жар заползает мне в щёки, и Джеймс это не пропускает. Он не пропускает ничего, понимаю я.

— Но я только что спасла тебе жизнь, — указываю я. — У нас перемирие.

— Ладно. — У него дёргается мышца в челюсти. — Я задам тебе ещё один вопрос, и если ты ответишь на него честно, возможно, я позволю тебе взглянуть на мою руку.

— Я правда не хочу отвечать на больше вопросов.

— А я правда не думаю, что ты в положении торговаться, — парирует он.

Я подавляю вздох, готовясь.