Чтение онлайн

Я останавливаю нас.

Теперь мы стоим неподвижно, её спина к моей груди, уставившись в ничто в тусклом свете этого туннеля, темнота сужается вдали. Моё сердце бьётся так сильно, что я чувствую лёгкость в голове.

— Моя мать покончила с собой, когда мне было десять, — говорит она в тишину. — Кларе было три. Я вырастила её сама.

Мне требуется минута, чтобы понять, что я задержал дыхание. Я вечно давил, чтобы выудить что-то настоящее из этой девчонки. И теперь...

— Клара болела почти всю свою жизнь. Не знаю почему. После смерти матери она никогда не была прежней. Она плакала без остановки месяцами. У нас никогда не было достаточно еды или дров. Наш домик всегда был холодным, всегда сырым. Иногда Клара была настолько голодна, что грызла кожу с рук.

Это почти добивает меня; я почти опускаю пистолет.

— Всё, что я когда-либо делала, — говорит она, её голос переходит в шёпот, — было ради неё. Я понимаю, что это не оправдание. Я знаю, что у меня нет моральной почвы здесь. Но выполнение моей работы означало, что я получу пайки, необходимые, чтобы накормить сестру. — Она делает паузу. Дышит. — Они использовали её, чтобы контролировать меня, и я знала это, и мне было всё равно, даже когда их жестокость становилась всё более очевидной. Они не давали мне лекарств для неё, даже когда её начало рвать кровью, и даже когда они кидали мне объедки, отдача уменьшалась. Они давали мне всё меньше и меньше каждый раз, всегда ожидая большего.

Я качаю головой. Чувствую, что нахожусь на грани. — Зачем ты мне это рассказываешь? Почему сейчас?

— Я просто... — Она колеблется. — Я просто хотела сказать, что мне жаль.

Я отворачиваюсь, сглатывая. Не знаю, что мне делать с этой девчонкой. Не знаю, как я должен реагировать на эти слова.

— Жаль за что? — говорю я, и я звучу разбито. — За какую часть? За то, что морочила мне голову? За то, что вошла в мою жизнь в надежде убить всех, кого я люблю? В чём твоя конечная цель, Розабелла? Что ты собиралась делать с этим флаконом? Ты всё ещё планируешь попытаться использовать его? Строишь прямо сейчас новый план побега?

— Я ещё не решила.

Теперь я, блин, срываюсь. Я смеюсь как идиот, звук отдаётся от стен. — Ты невероятна. Это невероятно. Ты ещё не решила? И при этом ты ожидаешь, что я просто заранее прощу тебе всё, что ты собираешься сделать — за любой твой следующий выбор...

— Ты развернёшь меня, чтобы я могла видеть твоё лицо?

— Нет, — почти кричу я.

— Почему нет?

— Потому что я не могу смотреть на тебя. Если я посмотрю на тебя, я сделаю что-нибудь глупое.

— Джеймс...

— Не произноси моего имени.

Я чувствую, как она напрягается. Затем её плечи опускаются, голова падает. Она кажется такой маленькой и уязвимой, и я ненавижу это. Ненавижу это. Ненавижу, что я прижимаю этот пистолет к её шее. Ненавижу, что её руки связаны за спиной.

Ненавижу, что она — всё, чем я надеялся, что она не окажется.

Глава 39

розабелла

Джеймс тихо ругается себе под нос.

Мы вышли к тупику.

После серии извилистых поворотов по лабиринту туннелей мы достигли точки принятия решения. Я смотрю вверх на возвышающуюся лестницу, прикреплённую к стене, выходная дверь ждёт наверху. Напряжение в теле Джеймса исходит от него волнами.

— Я забыл про эту часть, — говорит он, двигаясь позади меня.

Это первый раз, когда он заговорил со мной как минимум за полчаса. Его руки были на моём теле ещё дольше, жар и запах его затуманивают голову, наполняя меня головокружительным осознанием. Кажется, неважно, что он ненавидит меня; мне нечего ненавидеть в нём. Он делает вдох, и я чувствую его неровный выдох на своей коже, и хочу откинуться на него. Почувствовать тяжесть его тела вокруг меня, поверх меня. Каждый раз, когда он касается меня, я хочу, чтобы он коснулся снова.

— Мне нужно срезать стяжки здесь, чтобы ты могла подняться по лестнице. Когда мы будем наверху, я надену новые. Понимаешь?

— Да.

— Попробуй сбежать, — говорит он, наклоняясь к моему уху, — и я убью тебя.

Каким-то образом мне удаётся дышать.

Я слышу, как он убирает пистолет, затем звук раскрывающегося ножа, и затем, мгновения спустя, резкий рывок стяжек, прежде чем они разрываются. Он держит мои запястья одной рукой, пока убирает нож, а затем подводит меня к основанию лестницы, отпуская всего на секунду, прежде чем схватить меня за ворот халата, резко притягивая обратно к себе.

Я ахаю.

Без связанных за спиной рук я могу чувствовать прижим его тела к моему, твёрдый и мягкий. Такой тёплый.

— Я предупреждаю тебя, — говорит он тихо. — Ты поднимаешься по лестнице. Затем снова стяжки.

— Хорошо.

Он отпускает меня. Я не двигаюсь.

— Чего ты ждёшь? — говорит он. — Иди.

И всё же я медлю. — Можно мне просто... Можно мне повернуться на секунду?

— Нет.

Кровь приливает к моим недавно освобождённым рукам, кожа покалывает, пробуждаясь. Рассеянно массирую запястья. — Пожалуйста, — шепчу я. — Это важно.

— Если тебе есть что сказать, говори. Тебе не нужно на меня смотреть.

— Ладно, — говорю я, собираясь с духом. — Я собиралась вежливо спросить, не подумаешь ли ты о том, чтобы отпустить меня.

— Что? — Он замирает позади меня, затем смеётся, резкий звук окрашен неверием. — Отпустить тебя куда?

— На Ковчег.

Теперь он сам разворачивает меня.

— Ты шутишь? — говорит он. Огни отбрасывают тёплое сияние на его лицо, смягчая суровость в глазах. — Скажи, что ты шутишь, Розабелла.

— Я не шучу.

Это, кажется, ударяет его, как удар. — После всего, что ты натворила, ты думаешь, что можешь просто попросить, чтобы тебя отправили домой? Сделать вид, что ничего не было? Так ты обычно выкручиваешься из таких ситуаций? Просто очень вежливо просишь?

— Я не это имела в виду...

— Я тебя вообще не понимаю, — говорит он. — Эти люди годами пытали тебя и твою сестру, и ты просто побежишь обратно в их объятия? Ты будешь делать всё, что они тебе скажут, до конца своих дней?

— Это не то, что ты думаешь, — говорю я отчаянно. — Мне нужно вернуться, потому что мне нужно всё исправить. У меня есть план, но он будет сложным. Всё намного хуже, чем ты знаешь, ты не понимаешь...

— Тогда помоги мне понять, — говорит он, его голос заряжен чувством. — Расскажи мне, что происходит. Расскажи, что происходит...

— Я не могу, — говорю я.

— Почему нет? — парирует он.

Я качаю головой, пытаясь разобраться в собственных запутанных мыслях. Я приняла решение устранить Клауса в тот момент, когда он пригрозил убить Клару.