Чтение онлайн

— Слушай, а где Рассел? — Вырвалось у Нины.

— Курит. — Протяжно сказал Эдд. — А ты где Диану потеряла?

— А ты… — Она думала. Нет. Он же не знает. — ладно… у неё теперь новый друг.

— Друг?

— Да, именно. — Её черные глазки забегали. — Друг, которого она так долго ждала. Точнее хотела. Я не знаю можно назвать его другом или нет, но теперь они… Ты же не знаешь.

«Да что за друг? Что это, зачем она говорит?» — непонимание Эдда закутало, прейдя к глазам, мутневшим и непонимающим.

Непонимание исчезло, испарилось; Эдд наблюдал Алана и Диану, сидящих в столовой, болтающих вместе. Теперь они вместе, с ними и Нина, постоянно считавшая себя «лишней». Алан мог болтать с Дианой много и открыто, он честен, не скрывал ничего. Она, оставаясь всё той же «статисткой», не показывала страстно чувств, давала Алану обнять себя.

Первая неделя отношений прошла «скучно» для Алана, потому что новая девушка не давала себя трогать, там… Они особо не целовались, эта редкость, то есть, зачем Алану нужна такая?

Диана не боялась по этому поводу, всё такая же «статистка» оставалась в ней, не задумывалась ни о чём, ни думая, что будет дальше. А видно нужна! Раз не бросил через неделю, раз терпел всё от друзей всякие: «Ну, что Алан! Ты её уже…», «Нет, это не Алан!», «Да, вы, типа, и не ссосетесь даже!»… «Вот они… Друзья! А как там пелось в песне?! «Друг в беде не бросит. Лишнего не спросит…» Но, вот что-то спрашивают».

2

Падал снег, они шли, Алан в летних кроссовках, старых очень, Диана в ботинках, недавно купленных. В её светлых волосах запутались снежинки, он пытался убрать, тем самым поправляя Дианины волосы за ухо. Приобнял её, а она в ответ обняла сильнее. Дорога вела в дом Дианы, всё там же шли, где в первый раз поцеловались. Настаивала пригласить к себе, показать маме, многое рассказала о нём, тем более мама не против. В последний раз Диана приводила парня без маминого согласия, мама тогда сильно поссорилась с дочкой, а парень, всё же, не оправдал надежды; глуп был и скверен.

Мама мыла посуду в этот день, никто больше не мыл посуду в доме. Моющее средство разило на весь дом, Диана сразу догадалась, что делала мать сейчас. С хлопком двери, мама вытерла мокрые руки о полотенце, висевшее на крючке, но крючок отвалился, снова, лениво вздохнула, настроила себя на хорошее, не спешила встречать дочь. «Волнение и волнение… всегда родители волнуются, с тех пор как их дети находят «тех самых», но родители знают, что «те самые», это будущие новые слёзы детей, депрессия, размышления о том, что «те самые»: козлы! Сброд! Ублюдки!»

На пороге стояли в тишине, держась за руки, Алан не скрывал волнения, по нему видно. Сразу мать Дианы строгими темно-карими глазами посмотрела в его сторону, он сглотнул слюни. Диана разрядила напряжение, стала знакомить:

— Мам, это Алан.

Пол минуты тишины.

— Ну, здравствуй, Алан. — Серьёзно ответила мать, недоброжелательно развернулась на кухню.

— Так. — Сказала Диана выдохнув, разуваясь, снимая куртку. — Пошли. — Обратилась к Алану, который легко снял верхнюю одежду и обувь.

Зашли в комнату Дианы, на этот раз шторы открыты, красивая комната: цветочные обои, белый, деревянный письменный стол, на нём лежала книга… «Преступление и наказ…» — успел прочесть Алан краем глаза, кровать голубых оттенков, хорошо заправленная.

Подойдя к столу, Диана открыла книгу на закладке, видно, прочитала больше половины.

— А почему «Преступление и…», — не мог прочесть дальше Алан.

— … и Наказание», — шепнула Диана, просматривая текст, где остановилась при прочтении, — Просто, мы же будем его проходить и вот я решила прочесть, что бы потом не читать. А ты что-нибудь читаешь?

— Не-а, — отнекивался безразлично Алан, продолжал осматривать комнату, — я читаю то, что мне нравится и то, что близко мне, ну, там душевно.

— Но в литературе нет понятия «близко душевно», — не понимала Диана, сделав недоуменное лицо, положила книгу на место, — все произведения были созданы, для того, чтобы мы учились на ошибках героях или делали такие же хорошие поступки, как и они, например.

— Я всё понимаю, — добавил Алан, держа Диану за талию, — но это жизнь, а не книга, где выдуманные герои и их… что там… судьбы? — Прижал её к груди, приятный аромат чувствовала она, прильнув, глубоко вдохнула, готова чувствовать этот запах весь оставшийся день.

Мама ждала Диану и Алана на кухне, помыв посуду дочиста. Длительно беседовали, обсуждая Алана при нём, выявляя душевные качества, задавали разные вопросы, например, «Есть ли у тебя домашнее животное, за которым ты ухаживаешь?», «Когда была Русско-японская война?» — вопрос на интеллект. Мама Дианы смотрела на красивое личико Алана с надеждой — там всё так же красиво внутри. Строго смотрела в бегавшие зрачки Алана, в мыслях крутилось одно: «А он хорош, вроде не ругается матом, особенно при мне, знакомы они давно, надеюсь Диана не влюбилась только в его лицо? Надеюсь в этот раз будет хотя бы полгода, хотя… не знаю, что взбредёт им в голову через неделю» — реалистично рассуждала мама, потирая пальцы на руках (от нервов). В конце беседы, мать сняла строгий тон на лице, улыбнулась. Когда они одевались, обувались, мать сказала на последок: «Приходи к нам ещё, Алан», ответ Алана: «Хорошо, тётя Ира», прозвучал вежливо, откровенно. Мать закрыла за ними дверь, так же улыбаясь.

Теперь дорога вела в дом Алана, на улицу — «Соц-посёлок», находящийся на другом конце города. Вышли на ближайшую остановку, обнимаясь под снегопадом, ждали автобус. Около двадцати минут в холод, что не чувствуешь кончики пальцев, а Алан в своих кроссовках, так тем более замёрз, автобус приехал.

Дрожащая пара зашла в автобус. Усатый водитель неотрывно смотрел на входящих через зеркало заднего вида. Возившись рукой в кармане Диана нашла 22 рубля, проезд стоил 21, Алан неспеша засунул руку в карман серых штанин, вытащил 17 рублей. Забирая у Алана деньги, она посчитала… не хватает… посчитала ещё раз, долго. Водитель тихо подкашливал, строже смотря на них. Диана считала, считала, но не хватало денег… «Сколько?!» — железным басом ответил водитель, Диана повернула голову, забегая глазами на зеркало ему в седые глаза. «Т-три» — взволнованно произнесла, протягивала деньги маленькой ладонью. Водитель посчитал вслух, перебирая деньги пухлыми руками, затем вякнул: «Ладно, бог с вами… садитесь!».

На самых последних сиденьях, Диану мучил позор, их лепили взглядами люди в автобусе. Алан нежно гладил по ноге Диану, смотрел ей в лицо, немного повёрнутое в сторону окна, наблюдала проезжавшие здания, людей, снег туманом, мешал смотреть вдаль. Алан облокотился на Диану, легла на плечо, потирая его руки, где видна каждая венка.

Улица, «Соц-посёлок» располагалась на краю города, за частными домами видно: поле, лес, главную трассу, идущую в Москву. Дом Алана близко к остановке. Старый, кирпично-деревянный дом, проблески забора, гнилые доски, а не забор, да и территория маленькая и дом такой же. Узкая, непроходимая тропинка вела к прихожей дома. Алан отодвинул едва заметную дощечку, спрятанным ключом, отперев со второго раза, вошли.

Старые стены, старый потолок, старый пол, грязный, да и не убранный давно. Много вещей непонятных валялось в прихожей. Диана не заметила ни куртки, ни обуви Алана, кроме той, в чём он сейчас. Повесить куртку некуда, ища вешалку, Алан провёл Диану к себе в комнату, бросил прямо на кровать свою давнишнюю толи серую, толи чёрную куртку, и Диана бросила свои вещи там же.

Комната отличалась от всего дома точно. В ней боле менее убрано, хотя пыли видно предостаточно. Диана села на кровать, скрипучую, жесткие пружины впивались. Впереди стол и стул, угол столика отломлен, кривой угол некрасив, хотелось убрать всю мебель, а край спинки стула отломлен тоже, казалось, стул стоит наклонено, возможно упадёт. Диану привлекли плакаты на стене: машины, мотоциклы, разные девицы, звёзды, словно смотрят на Алана и только на него.