Чтение онлайн

С бутылкой в руках Рассел не видел дальше метра. Зал кружился в глазах, мало воздуха. Отпил пару глотков продолжал танцевать перед Эдвардом.

— Дружище, чё не танцуешь? Ведь все танцуют. Всем весело. А ты вообще выпил ли? — Не связанно промолвил Рассел.

— Что? Я не слышу! — Перед ухом рявкнул Эдд.

— Я говорю! Что не танцуешь?

— Не хочу! Нет настроения! Сегодня не мой день! И я трезвый!

— Ну так, это самое, выпей! — Протянул Рассел почти пустую бутылку.

— Нет! Не хочу!

— Ещё друг называется!

— Что?! Пойдём выйдем!

Стёкла на машинах покрывались коркой льда; сильно морозило. На углу здания мёрзли два друга. Эдд понимал: разговаривать с таким Расселом бесполезно, ничего не понимает, пьяно улыбается.

— Ты что-то про друга сказал? — Повторил Эдд на улице.

— Ага, друг бы выпил с другом. И напился бы вместе и, это самое, не бросил бы одного, пьющего в одиночку.

— Я же тебе говорил, что сегодня я не могу пить, я отцу в глаза сказал: не буду сегодня пить. Меня мама в прошлый раз спалила, и до сих пор не простила, наверное, а ты мне тут говоришь про дружбу?

— Да, говорю! Ты всегда меня этим упрекал, это самое: друг никогда не бросит, друг прейдёт на помощь, будет рядом. Вечно мне такое говоришь! А ты сам задумывался обо мне? Какого мне на самом деле! Ии почему я должен вечно выполнять это всё? Вот, «друг», где ты был, когда Хантер поспорил со мной на бабки, что я не выпью полторашку. Вот она, дружба-то.

— Да пошёл ты! — Уходя, Эдд плечом задел Рассела, тот чуть не упал на спину.

У Рассела засветилась мысль в голове о скучающей дома Нине. Она и вправду скучала, это нравилось, не тревожило. Она решала заданные на каникулы примеры по алгебре; всё никак не могла уснуть, бессонница не отпускала всю неделю. «Ты почему не спишь? Уже поздно» — приговаривала мама Нины. Та продолжала сидеть, перейдя на рисование. Рука выводила узоры, пририсовывала острые кончики похожие на шипы. Играл телефон, с незнакомым номером, на столе, Нина нажала, выключила звук. Смотрит, не припоминает чей номер, думала ответить, но так поздно и к тому, кто может звонить ей в такое время. Долго звонил номер, в итоге решила ответить.

— Ал-ло. — Заикнулись в трубке.

— А, это кто? — Тревожно спросила Нина.

— Ты меня, это самое, не узнала? Я думал ты сохранила мой номер, хотя б в дружеских целях.

— Я не понимаю кто это, и вас плохо слышно.

— Я говорю, это Рассел!

— Рассел? Тебе чего? — Последний вопрос Нина сказала с отвращением.

— Мы тогда расстались очень плохо на мосту, помнишь? И я хотел позвать тебя прогуляться, поговорить с тобой. Когда Диана сказала мне про тебя и когда я увидел, как ты стоишь перед окном в тот день. Я понял, что мы не можем быть просто друзьями. Я знаю, ты возможно чувствовала ко мне совершенно другие чувства, что я к тебе, но… я чувствовал нечто… нечто такое, я никогда более не чувствовал. Я хотел быть только с тобой, хотел говорить с тобой, хотел обнять тебя и никогда не отпускать…

— Рассел, — перебила Нина, — ты в порядке? Где ты сейчас?

— Мне хорошо, как никогда, поверь, сегодня такой хороший день и-и-и я хотел бы что б ты была сейчас рядом со мной.

— Что? Я не поняла, где ты сейчас?

— Я в «Раю». Приходи, я хочу, что б ты была рядом и всё. Мне тебя не хватает. — Отключил звонок, оставил Нину в недоумении.

Это взрыв мозга, такое ещё не происходило в жизни Нины. На часах 00:11 и куда идти в такое время? А Рассел говорил правду. «Говорят, пьяные люди, дети и люди в гневе самые честные. Но пьяный может поменять мнение сотню раз, только помани к себе, но основная мысль будет присутствовать всегда. Проще всего с детьми они не задумываются ни о чём возвышенном, только могут говорить первое на уме, а это часто бывает правдой; не путайте с фантазиями ребёнка, он может взять за правду любую ложь. Человек в гневе скажет в лицо, но правду ли? Он выскажет только своё мнение о человеке и никакое другое».

Одевала Нина пальто, не могла не натягивать тёмные штаны, руки действовали сами по себе, вдали от головы, протягивая другую руку к свитеру. «Зачем, зачем, куда я пойду? И по голосу он сильно пьян, вдруг он мне наврал? Зачем, зачем». Прошла к прихожей, не включая свет аккуратно закрыла дверь; у родителей в комнате громко говорил телевизор.

Холод проникал во все нервные окончания, идя по краю заснеженной дороги, она не могла поверить, что идёт на встречу сумасшествию, к Расселу. Казалось всё большим сном. Мимо проходили люди, оглядывали маленькую девочку — Нину. Ей стыдно, самую малость, но в то же время гордо, за свою смелость пойти к Расселу в такое время. Предполагала: Рассел и двух слов сейчас связать не сможет, говорить с ним бесполезно, ведь шла и идёт… «Зачем? Почему? Это называется надеждой. Нина верила Расселу, надеялась, он признается ей во всех чувствах и тогда хотела услышать признания вживую».

Рассел держал в одной руке полторашку, давно выпитую, другой рукой подпирал валившуюся голову, сидел на первой ступеньке снизу у входа в «Рай». Улыбался в ожидании Нины. Изредка проезжали машины, ослепляли давно сонные глаза. Не видел дальше чем на три метра вперёд, лишь мутный вид. Такое бывает редко, но его сердце в миг сделало острый толчок, вздрогнул, подняв голову. Среди машин у самого краю стояла девочка, осторожно разглядывала Рассела и боялась подходить к нему. «Пришла» — влилось ему в мозг. При каждом шаге его шатало из стороны в сторону.

Схватил Нину за плечи, смотрел в тёмное лицо, ничего не видел, вспоминал её очертания. Она стояла спокойно.

— Эта… это самое, ты пришла? Я думал не придёшь. А ты умница пришла.

— Слушай, ты хотел мне что-то сказать? Ты по телефону так красноречив был, так всё высказал, я думала, что сейчас ты…

— Красно… чё? Ха, ты опять свои словечки говоришь непонятные. Да, я говорил с тобой по телефону и да, я сказал тебе правду. И я хотел спросить: там на мосту, почему ты оттолкнула меня?

Нина фыркнула через плечо, помотала головой. Нет, зря надеялась, зря приходила. Тоска, грусть и только.

— Это всё? Всё что ты хотел мне сказать? — Оттолкнула Рассела. — А знаешь, что? Все вы козлы. Кайла всегда была права. Всегда говорила правду про вас. Теперь я ей верю.

— Ты… это, чего? — Рассел схватил Нину за локоть.

— Не трогай меня! — Это прозвучало зло, ненавистно, в порыве такой грусти. — Никогда меня не трогай! А я к тебе что-то чувствовала, что-то было, а ты всё окончательно зачеркнул, теперь всё! Я тебе обещаю между нами теперь ничего не может быть… Прощай, дружок.

— А что тебе надо-то? Ты объяснила хотя бы! — Кричал Рассел вслед уходящей Нине. — Я тоже думал, что у меня что-то есть к тебе! И сейчас думаю! Меня мучал этот вопрос и всё!… Беги! Беги домой! И знаешь, что?! Я сейчас пойду и буду сосаться с какой ни будь левой тёлкой! И знаешь! Мне пофиг на тебя, уже пофиг, я бы сказал по-другому, но ты же у нас умная «девочка»! Беги и не возвращайся! — Бросил в её силуэт пустую полторашку.

Она остановилась, стояла спиной. Это не были его слова. Нет, это слова пьяного человека, но правдивые, без сомнения. Собиралась плакать, дать ему пощечину и уйти далеко, не видеть его более. На момент она остановилась чтобы дослушать его речь, потом ушла. Теперь не чувствовала холод, ничего. В летнем саду на ледяной скамейке, упёршись локтями в колени, закрыла лицо, рыдала, шмыгая, вытирая глаза. Рядом сидела бездомная собака, изредка скулила в небо.

— И ты тоже одна? — Начала разговор Нина с собакой. — Бросили? И меня бросили. Боже, как я могла так сделать. — Прорезалось сквозь слёзы. — Я тогда могла ответить Диане: нет. И всё! Не было бы ничего. Теперь мы здесь, одни. Судьба злодейка, больше никто. Знаешь, я решила, что теперь сама буду всё решать, делать всё что захочу. Как сказала Кайла: «Это они должны тебе всем, а не ты им».

В «Раю» стало настолько тесно, людьми кишали два этажа. Диана окончательно потеряла Алана, всех потеряла. Спустилась ко входу, какой-то парень схватил её за руку мёртвой хваткой, вырваться невозможно. Умоляла, просила о помощи, все лыбились, мотали головой, а парень приближался. Вырвался из толпы Алан, сумел вырвать Диану, полез с угрозами на парня. Алан замахивался, даже ударил его по лицу. Стали разнимать. Хантер, Саймон, Равиль вмешались. Диана всеми силами, обнимая Алана, отталкивала от взбучки. На той же ступеньке сидел Рассел, тупо смотря на иномарки. Справа сидела девица пьяная тоже. Безразличие и месть сильно охватили разум, хотелось доказать Нине на что способен.