Чтение онлайн

– Пронесло, не заметили.

Петька и Володя берут нас с Люсей на руки, тащат между вагонами, заталкивают в собачьи ящики какогото пассажирского поезда и облегченно говорят:

– Все в порядке, поехали дальше.

Наконец мы в маленьком городке Можайске. До Бородинского поля осталось не больше-семи километров. Но туда надо добираться пешком, а мы с Люсей еле волочим ноги. Последнее расстояние мы преодолеваем тяжелее, чем несколько тысяч километров оставленного нами позади пути.

Но вот и Бородино.

Постояли мы около памятника, над которым размахнул крылья орел. Поели на Бородинском поле щавелю п тронулись обратно. Куда? Конечно, обратно в Ферганскую долину. Володя в какой-то книге вычитал, что за Шахимарданом стоит алмазная гора. Решили проверить.

КОНЕЦ НАШИМ ГАСТРОЛЯМ

– Разрешите, товарищ начальник?
– проталкивая оборвышей в двери кабинета, весело проговорил милиционер.

– Прошу, прошу, - раздался из кабинета такой же веселый голос.

И тут перед начальником предстали четыре подростка, одетых в самые причудливые костюмы. Это, конечно, были мы.

– Гастролеры, вечные странники, - с улыбкой доложил милиционер.

– О! Друзья, да вы не из цирка ли?
– воскликнул начальник.

Друзья, то есть мы, как по уговору, шмыгнули носами и ответили:

– Мы проезжие.

– Куда же вы едете?

Мы задумались. Разве на такой вопрос сразу можно ответить? Впрочем, на этот раз мы и сами не знали, куда ехали.

– Значит, не можете ответить?
– сказал начальник.
– Ну что ж, тогда сделаем остановку и поговорим по душам. Садитесь.

Мы, не дожидаясь вторичного приглашения, тут же уселись. Петька, самый деловой человек в нашей компании, не любивший попусту тратить время, взял со стола газету и углубился в чтение.

– Так, - поглаживая и без того гладкие седые волосы, проговорил начальник, - теперь давайте будем знакомиться. Как тебя звать, уважаемый чтец?

– Петр Гаврилович Смерч, - выпалил Петька.

– Понятно, - сказал начальник.
– А газету, дорогой Петя, надо перевернуть, вверх ногами ее не читают.

– Скажите пожалуйста!
– изумился Петька.
– Оказывается, сейчас стали газеты печатать совсем наоборот.

– Да, и это очень давно, - чуть-чуть улыбаясь, проговорил начальник.
– Скажи, Петя, а отец у тебя есть?

– Был. У меня были и отец, и мать, бабушка, дедушка, прабабушка, прадедушка.

– Довольно, все ясно... А тебя как зовут, девочка?
– обратился к Люсе начальник.

– Люся Кравцова. Отца нет, матери нет. Какие еще будут вопросы?

– Больше к тебе вопросов не будет.

Когда начальник спрашивал о моих родителях, я также скороговоркой хотел ответить, как Люся, но, посмотрев в добрые глаза начальника, не мог этого сделать, только отрицательно покачал головой.

– А у тебя, Володя, тоже нет родителей?
– спросил начальник.

– Вы откуда знаете мое имя?
– удивился Володя.

– А у тебя на руке оно вытатуировано.

– А-а... Не знаю, может быть, есть, а может быть, и нет. Петька подозревает, что у меня вообще не было родителей.

– Понятно, все понятно. Да-а... Ну, что ж, ребята, с вами делать? Вы ездили долго?

– Да, прилично, - ответил Володя.

– На Урале были?

– Приходилось.

– Видели, какие там начинают строить заводы? Да не только на Урале, везде. Заводам нужны инженеры, умные люди, а для того чтобы быть умным, надо учиться. Сейчас старые люди и то за книги начинают браться. Мне вот пятьдесят с лишним лет, а тоже учусь. Спросите у Сафронова. Правда ведь, товарищ Сафронов?

– Совершенно верно, - ответил милиционер.

– А вы ребята молодые, хорошие, - продолжает начальник, вам только учиться и учиться. Что толку от бродяжничества? В наше время и бродяжничать-то стыдно. Другое дело, если бы, допустим, некуда было деваться, а то, пожалуйста, в любую колонию или в детдом придите, и вам с удовольствием откроют двери. Вот послушайте, что мне пишет один мальчик.

Начальник достал из ящика бумажку и начал читать:

– "Дорогой дяденька Егор Николаевич! Очень большое спасибо я шлю вам за то, что меня задержали. Я теперь выздоровел и учусь во втором классе. Я тогда чуть совсем не околел, то есть не отдал концы в воду..."

Володя взял у него письмо и стал читать о том, как неизвестный нам мальчик ездил из города в город на поездах, потом заболел и не в силах был ходить. Чтобы не попасть в руки милиции, он запрятался в какой-то станционный подвал и чуть там не умер. Его обнаружил сторож, передал в милицию, а милиция направила в детскую трудовую колонию.

После чтения Володя повертел, повертел письмо, передал его на исследование Петьке. Может быть, нам начальник какое-нибудь поддельное подсунул. Петька закрывал то один глаз, то другой, но, не обнаружив никаких подделок, возвратил начальнику.

– Ну, что вы скажете?
– спросил начальник.

– А что мы скажем, - ответил Володя, - письмо как письмо.

– Нет, я говорю насчет колонии. Там будете обуты, одеты, сыты и еще вас будут учить, а? Я думаю, вам понравится. Как, Сафронов, хорошая та колония, где мальчик живет?

– О! Замечательная.

И Сафронов так расписал колонию, будто там было райское житье.

– Вот представьте, - говорил он, - в колонии тихо. Вдруг, все равно как на военной службе, на линейку выбегает горнист и дудит: "Вставайте, вставайте, стряхивайте лень умыванием, зарядкой, встречайте новый день". Когда физзарядка заканчивается, горнист снова берет свою трубу и дудит уже по-другому: "Бери ложку, бери бак, а не хочешь, иди так". Это он созывает всех на завтрак, а с завтрака колонисты расходятся по классам. Школа там светлая, хорошая. Век бы я там сидел и учился. А какие там игры устраивают!..

– А вот, которые, допустим, совсем ни бельмеса в грамоте, тех тоже учат?
– спросил Петька.

– А как же, всех, всех там учат и каких еще из них грамотеев делают!

– Не знаю, кто как, - сказал Петька, - а я вообще не против посмотреть на эту колонию, может, и правда там ничего.

Мы с Люсей также согласились.

Володя думал, думал и тоже махнул рукой:

– Ладно. В случае чего можно повернуть обратно.

На следующее утро милиционер Сафронов посадил нас в поезд. Вагон, куда мы еле влезли, был переполнен.