Чтение онлайн

– В бочке из-под огурцов.

Капитан улыбнулся и покачал головой.

– Ох, - произнес он, - что только с тобой будем делать, горе ты луковое!

А если уж капитан улыбнулся, значит, он больше не мог быть сердитым, такой уж у него был характер.

ВЫХОДИМ В МОРЕ

Настал для меня долгожданный час - выходим в море. Лену уже сняли с борта, она одиноко стоит на берегу и с завистью смотрит на меня. Жалко мне ее. И почему капитан не берет ее в море? Это все из-за ее отца - боцмана. Он говорит: детей привечать на корабле - это значит беспорядок допускать. Вот и он, легок на помине.

– Ну, друг ты мой разлюбезный, - говорит он мне, - теперь уж готовься к делу.

– На вахту?
– спрашиваю я.

Боцман молчит.

"И зачем я его об этом спрашиваю? Само собой разумеется, что на вахту", - думаю я.

– Боцман, а что мне делать?
– следуя за ним, спрашиваю я.

Боцман, видимо, не рад, что заговорил со мной, сердито отвечает:

– Иди в каюту, отдыхай.

"И правильно, - думаю я, - матросы всегда перед вахтой отдыхают".

Точно так же поступаю и я. Но разве заснешь, если у меня даже жилки на виске выстукивают: "На вахту, на вахту, на вахту!"

Лежу в постели и думаю:

"Наверное, Лена еще стоит на пристани и ищет глазами меня. Ах, бедная Лена! Если когда-нибудь буду капитаном, то в каждый рейс буду ее брать".

Но, однако, когда же наступит вахта?

Время мне кажется вечностью.

Сиплым басом заревел "Тайфун", заработала машина.

Пошли. А я сижу все еще в каюте.

Может быть, боцман позабыл про меня? А что ж, впопыхах все может случиться. Быстро одеваюсь, выхожу на палубу.

"Тайфун" уже отчалил от пристани, сейчас медленно разворачивается посреди бухты. Лена все еще машет рукой, я отвечаю ей.

Почти одновременно со мной из своей каюты выходит и капитан. Он оглядывает небо и довольно улыбается.

Я понимаю, зачем он это делает, и тоже начинаю оглядывать небесный свод. Голубой купол до того чист, будто кто его протер^ мокрой тряпкой. Правда, середина его кое-где запятнана тучками, но, видимо, они для капитана ничего не значили, разумеется, и для меня тоже.

Капитан после осмотра неба сразу уходит, а я еще остаюсь на месте и смотрю на эти тучки. Когда прищуриваю глаза, они превращаются то в сказочные дворцы, то в необыкновенные снежные горы, то становятся похожими на головы бородатых стариков.

– Ты что опять толчешься под ногами?
– услышал я голос боцмана.

– А я уже отдохнул, теперь бы мне работу...
– запинаясь, отвечаю ему.

– Ах да-а, - пробасил боцман.
– Теперь, пожалуй, можно с тобой подзаняться, коли обещался. Значит, дам настоящую работу.

Он подает мне швабру, ветошь, приводит в гальюн, показывает стены, говорит:

– Чтоб через пять минут эти стены ну, и все остальное прочее блестело, как лысина у нашего старшего помощника, понятно? Действуй.

Я смотрел на "все остальное прочее" и никак не мог представить, как сделать, чтобы все это блестело.

В общем, напросился. И боцман мне услужил. Однако делать нечего, отказываться нельзя. Беру ветошь и одними пальцами начинаю протирать что-то, а что, и сам не вижу.

– Ты что, как мадемуазель фу-фу, держишь ветошь одними пальчиками?
– говорит мне боцман.

– Боцман, - обиженно говорю я, - да разве это настоящая работа?

– Вот видишь, ты уже испугался трудной работы, а еще хочешь стать моряком. Если ты хочешь знать, все великие моряки начинали свою жизнь с трудностей.

– С гальюна?

– А что ж тут такого позорного?

Он берет у меня ветошь и без всякой брезгливости начинает протирать нижнюю часть гальюна.

– Вот как надо работать, - говорит он.

А за ним и я уже смело беру ветошь.

Пока я занимался работой, "Тайфун" вышел из бухты и сейчас медленно шел по зеркальному заливу. Выйдя на палубу, я с гордым видом оперся на швабру, заложил ногу за ногу и с суровым видом стал смотреть вперед.

Если бы у меня во рту торчала трубка, то я непременно был бы похож на "морского волка", но трубку не разрешает приобретать боцман. Он сказал мне:

– Если хоть раз из твоих ноздрей увижу дым, потом не пеняй на меня - рот законопачу смолой.

Суровый все-таки он человек.

Впрочем, в позу "морского волка" я стал не случайно. Навстречу "Тайфуну" медленно плыли перегруженные рыбацкие шаланды. Они возвращались с моря.

Пусть себе, думаю, смотрят рыбаки, какой серьезный моряк плывет на "Тайфуне".

Боцман поглядел на них:

– Навстречу баба с полными ведрами - к удаче, рыбацкие шаланды - к счастливому рейсу.

Когда шаланды скрылись за молом, боцман сказал мне:

– Ну что ж, юнга Остужев, теперь на пахту?

– На вахту.

Капитан поднимается на мостик,

Я следую за ним.

– Ты не штурманскую ли вахту решил принимать?
– догоняя меня, засмеялся высокий матрос, рулевой.
– Это, брат, пока еще рановато. А вот рулевую вахту мы сейчас, пожалуй, с тобой примем.

Он завел меня в рулевую рубку, взял мою руку и вместе со своей положил на штурвал. Сменяющийся рулевой четко отчеканил нам курс корабля. Мы повторили за ним и повели корабль в четыре руки.

"Тайфун" проходит последнюю веху, указывающую фарватер залива. За ней открытое море.

Капитан подходит к телеграфу, берется за его ручку...

– Полный вперед!

Я посмотрел на него и сказал себе:

"Ничего, когда-нибудь и я, Ванятка Остужев, поверну ручку телеграфа на "полный вперед".