Чтение онлайн

Фелимид бегло осмотрел место побоища.

— Полагаю, это «покаянники»? — верно оценил он десятки лысых голов и голых торсов. — Похоже, именно с ними должны были объединиться храмовники.

Сотник Бертрам фыркнул и скептически уставился на Фелимида.

— Как далеко то место, где вы сражались с воинами святой церкви?

— Не более, чем в трёх лигах, — поморщившись, ответил Фелимид. — Мы напали перед рассветом. С тракта дорога поворачивает…

Бертрам не дал договорить королевскому дознавателю. Он властно поднял руку, останавливая словесный поток.

— Нейсар, — обратился он к стоящему рядом гессеру. — Со своим десятком отправляйся по тракту и отыщи это место. Осмотрите ночёвку и убедитесь, что всё сказанное — правда. Затем наведайтесь в деревню и получите подтверждение… И — чего уж — помогите раненным, если таковые будут.

Десятник гессеров кивнул и быстро организовал своих людей. Надувшийся, как индюк, Фелимид грозно посмотрел на Бертрама. Видимо, он был оскорблён недоверием.

— Отправляйтесь с ними, — приказал Фелимид своим сопровождавшим. — Всё покажите и расскажите.

Бертрам удовлетворённо кивнул, будто именно этого от дознавателя и ожидал. А затем, когда лошади застучали копытами, скомандовал оставшимся гессерам:

— Где-то здесь должен быть лагерь. Найдите его и всё тщательно осмотрите. Проверьте, не ушёл ли кто.

Я верно оценил злое лицо Фелимида. Почему-то он смолчал, не высказав претензии командиру гессеров. Насколько я знал Фелимида, он был не из тех, кто терпит непочтительное отношение. Он ко всем относился свысока. Исключая лишь меня и принца Тревина, судя по разговорам о нём. Но неозвученный намёк на ложь в словах Бертрама он, почему-то, оставил без реакции.

— Прошу прощения, сотник Бертрам, — обратился я. — Почему ты не веришь примо Фелимиду? Ты считаешь, королевский дознаватель может врать?

Фелимид кивнул мне, благодаря за поддержку.

— Я не знаю, кто таков примо Фелимид. Я никогда не видел его своими глазами. Но я вижу то, что я вижу. Сложно верить, аниран, тому, кто носит клеймо вероотступника, — закованным в металл пальцем Бертрам указал на левую щеку королевского дознавателя.

— Это так, — невесело усмехнулся Фелимид и осторожно прикоснулся к щеке. — Теперь это со мной навсегда. И всё ещё побаливает… Это, аниран, — показал он мне. — Награда от святого отца Эокаста за строптивость. Этот негодяй пытался сломать меня. И ему почти удалось…

— А ожёг на правой щеке? — тихо спросил Каталам.

— Тоже от святой церкви на память.

— Как же ты всё-таки вырвался, Фелимид? — я поморщился и грозно посмотрел на Бертрама. Хоть тот заметил мой взгляд, никак не отреагировал. Видимо, не считал, что обвиняет Фелимида огульно. — Мы ждали тебя… Мириам отправилась за тобой… Неужели принц Тревин тебе поверил?

Фелимид стал мрачнее тучи. Лицо покраснело, а глаза увлажнились.

— Да, принц поверил, — тихо произнёс он. — Но поверил не моим словам о аниране. Гибель Мириам развеяла его сомнения.

Охнул Каталам. Хоть я тоже услышал Фелимида, звуков не издал. Ибо не мог, потому что замер с открытым ртом. Я растерялся и не поверил. Не поверил, что та смелая женщина погибла.

— Мириам больше нет?

— Да, аниран, — горько вздохнул Фелимид. — Она всё же нашла возможность встретиться с Тревином. Нашла возможность с ним поговорить. Она мне рассказывала, что почти декаду обивала пороги покоев принца. Её отовсюду прогоняли, потому что тот не желал её слушать. Не желал о ней слышать. Но всё же она была настойчива. И он поддался на её мольбы. Они с ним были очень дружны в далёком детстве. Она мне говорила, что он позволил ей встретиться со мной один единственный раз перед казнью. И она воспользовалась этой возможностью.

К этому времени, правда, я уже был готов сломаться. Целая декада в застенках церкви любого лишит разума. Любого сломает. Но Мириам удалось переломить ситуацию. Она сама рассказала о аниране и за руку привела принца в темницу. Он ранее не поверил мне. Но поверил ей. А затем мы втроём сидели у решётки и долго разговаривали. И только тогда Тревин поверил окончательно. Только тогда убедился, что его не обманывают.

И он рассвирепел. Он разозлился и сказал, что ему о многом надо поговорить с первосвященником. Распорядился доставить того в его покои и заменить храмовников на личную стражу. Меня же отправили к лекарю. Отвели во дворец, чтобы смыть грязь, вдохнуть дыма и залечить раны. Там я дожидался принца, пока он занимался другими делами. Мириам же, — я как сейчас помню — сияя лицом, как утренняя заря, вернулась в поместье. Сказала, что не ляжет спать и будет меня ждать…

Фелимид затих. Каждое слово давалось ему тяжелее предыдущего. И я понял, что вскоре он расскажет самое сложное.

— Но я не вернулся ночью. Это время мы с принцем потратили на разговоры, — продолжил он после короткой паузы. — Он внимательно слушал и, в итоге, принёс извинения. Ему было горько, что он мог заподозрить меня в помощи душегубу. Горько, что сразу не поверил в прибытие анирана. Поэтому утром он отпустил меня домой. Наказал отсыпаться и ни о чём не беспокоиться… Но вернулся я не домой, — Фелимид опять тяжко вздохнул. — Я вернулся на пепелище. Ночью дом сожгли. Сожгли вместе с теми, кто спал внутри.

После этих слов я поплыл окончательно. Картина пылающего гостеприимного дома со спасительным подвалом очень чётко сформировалась в моём мозгу. А затем эту картину дополнили горящие люди, так и не успевшие из этого дома выбраться. И хуже всего было то, что лица этих горящих людей, людей, которых я успел неплохо узнать, промелькнули перед моими глазами.

— А Мириам и Рэнэ? — прошептал я.

— Дом выгорел полностью. Дотла. На руинах я нашёл лишь останки нескольких обуглившихся тех, опознать которые не было никакой возможности.

Я не мог ничего сказать Фелимиду. Не мог его утешить. Думаю, я опечалился не меньше его. Мне было безумно жаль смекалистого Рэнэ. Это, наверное, был один из самых преданных людей, которых я когда-либо знал… Но жену Фелимида мне было жаль куда больше. Я хорошо помню свои удивительные ощущения, когда удалось разглядеть за невзрачной мордашкой нечто большее. Я был удивлён, потому что не ожидал от той «серой мышки» такого поведения. Мириам меня действительно впечатлила. Она совершила героический поступок, когда решила сражаться за мужа. Смогла повлиять на принца и добиться освобождения. Воспользовалась возможностью и победила. И теперь её нет. Кто-то что-то узнал и, видимо, расплатился с ней за активную деятельность. Иных предположений просто не может быть.

— Когда Тревин об этом узнал, — продолжил рассказывать Фелимид. — Он отправил целый отряд за первосвященником. Он сразу догадался, кто может стоять за таким мерзостным поступком. Но отца Эокаста и след простыл.

— Он сбежал? — удивился Каталам.

— Принцу доложили, что ранее из города спешным порядком вышли два отряда храмовников. Большой обоз ушёл через восточные врата. А два десятка конных с запасными лошадьми устремились на запад. По словам очевидцев, они гнали лошадей не жалея. Тогда я вспомнил, что рассказала мне Мириам в первую встречу. Она рассказала, что аниран отправился в столицу. То есть на запад. Я передал эти слова Тревину и он выделил под моё командование десять своих лучших воинов — свою личную стражу. Приказал следопыту ехать вместе с нами и пообещал отправить сирея в Обертон, чтобы поставить короля в известность о прибытии в мир анирана. Ну а мы, набрав припасов, устремились в погоню. Скакали весь световой день, делая остановки лишь на ночь. Но выйти на след храмовников и нагнать их смогли не скоро. Затем настигли, организовали засаду и напали перед рассветом. Вот и вся история.