Чтение онлайн

Люба на минуту задумывается — делать это или не делать? Это ей не совсем по душе. Но, пожалуй, иначе нельзя. Ей придется немного пройтись с ним под руку. Она оглядывается во все стороны, не вертится ли здесь поблизости кто-нибудь из ее знакомых, и игриво говорит ему:

— Ну, идемте, прогуляемся!

Солдат чуть не тает от радости. Он деликатно предлагает ей зайти в пивную или в кафе. В ответ она благодарит его: «Спасибо». Пива она вообще не пьет, а чаю она всего полчаса тому назад выпила дома.

Услышав слово «дома», он спрашивает ее, не пригласит ли она его к себе. В ответ Люба говорит, что она бы с величайшей охотой пригласила его к себе, но сегодня у нее дома идет побелка и там сейчас такой беспорядок, что просто стыдно ввести туда незнакомого человека, в особенности — немца. И сама усмехается над предлогом, который только что придумала. Он тоже усмехается.

На Крещатике они расстаются. Она просит его быть завтра в этот же час на горке. Они прощаются. Курт хочет наклониться, чтобы поцеловать ей руку, но Люба отнимает руку.

— Не нужно, я не люблю этого.

— Спокойной ночи, моя милая Либхен, — говорит солдат.

— Спокойной ночи, — отвечает Люба, — но, пожалуйста, не называйте меня Либхен, меня зовут Любой.

— Но почему так строго? — спрашивает солдат, весь преисполненный радости.

Люба торопится. Она условилась встретиться в восемь часов вечера со своей подругой Наталкой. Им обеим, Любе и Наталке, подпольный партийный комитет поручил вести пропаганду среди немецких солдат. Такая работа нравится Любе. Одно лишь не по душе ей — в жизни своей она вообще редко кому так улыбалась, особенно же — человеку, к которому она не питает никаких дружеских чувств…

А с другой стороны, почему Курт Лорбер ей враг? Он — простой крестьянский парень. Не по собственной воле он явился сюда, на Украину. Это Люба понимает очень хорошо. После нескольких встреч, которые она имела с Куртом, она убеждена, что ей удастся уломать этого белокурого недалекого парня. Правда, он немного трусоват. Но его трусость ей понятна. Ей бы очень хотелось, чтобы Лорбер выполнил ее поручение и она могла бы передать в партийный комитет товарищу Андрею, что все в порядке. Пусть Курт распространит листовки хотя бы из чувства любви к ней, неважно — за себя она спокойна, никакого романа она с ним не заведет.

А Курт Лорбер в это время бодро шагает к своей казарме. Пред глазами его мелькает облик миловидной еврейской девушки. Да, она нравится ему! Она — скромная, говорит не много, а в том, что она подстрекает его против офицеров, она, может быть, права… Но когда он вспоминает про листовки, которые лежат у него под курткой, его бросает в жар, ему вдруг становится трудно идти, словно в кармане у него лежат сейчас не десятка два листовок, а несколько пудов железа. Он бы даже не прочь был немедленно выбросить их вон, если бы вокруг не вертелось столько людей. Ради чего ему надо было ввязаться в такое опасное дело? Только из любви к Либхен? А разве мало девушек в селах нравились ему? Правда, Либхен нравится ему больше, чем все те девушки, которых он встретил в деревнях. Но следует ли ему ради этого рисковать жизнью? «Как поступить с этими листовками, — думает Курт Лорбер, — выбросить их или не выбрасывать?»

— Как дела, Курт? — встретил Лорбера у ворот казармы капрал Ганс Глез, среднего роста, широкоплечий парень лет двадцати девяти — тридцати с маленькими черными усиками под мясистым носом, на котором поблескивало пенсне. Он сидел во дворе у ворот казармы и упаковывал ящик, в котором собирался отправить домой посылку, подарок с Украины. — Ты уже хорошо ознакомился с городом? Красивый город, не правда ли?

— Красивый город, — ответил солдат.

— Замечательно красивый, — продолжал капрал. У него сегодня хорошее настроение. Он отсылает отцу оригинальный подарок — жареного поросенка. В письме, которое он еще вчера приготовил, он писал:

Капрал врал отцу. В его письме что ни слово, то ложь. Никакой крестьянин этого поросенка не дарил Глезу — он просто самым наглым образом ограбил бедную крестьянку.

— У тебя завелись уже знакомые девушки? — глянул капрал на солдата, и усмешка мелькнула в его хитрых глазках.

— Нет, господин капрал, — ответил Курт.

— Ну, это ты уж врешь, — говорит Ганс Глез. — Чтобы немецкий солдат не мог пленить сердце простой украинской девушки, этому нельзя поверить. По дому скучаешь, Курт?

Он и Курт земляки, из одного города.

— Солдат не должен скучать по дому, когда он служит в армии его величества, — нарочно вытягивается Лорбер, отвечая с вычурной гордостью и достоинством.

— Ты — бравый парень! — замечает капрал.

Лорбер отходит.

Глез окликает его:

— Курт, иди-ка сюда!

Курт возвращается к нему.

— Будь осторожен, — неожиданно говорит ему капрал.

Глезу в эту минуту хочется поболтать. У него хорошее настроение. Курт не из его круга, и капрал беседует с ним редко, но сейчас Глезу хочется поговорить с кем-нибудь, чтобы не получилось, будто он разговаривает с самим собой… К тому же, это — его долг, как капрала, наставлять солдат своей роты, предостерегать их от различных недоразумений, чтобы на него, на капрала, не легло затем какое-либо пятно.

— Будь осторожен, Курт, как бы тут не заморочили тебе голову! Есть здесь в городе очень зловредные парни и девушки — большевики. Они слоняются вокруг наших солдат. Солдата, который позволит себе связаться с большевиками, мы будем наказывать по самым строгим законам военного времени!

Капрал бросает взгляд на Курта, чтобы убедиться, какое впечатление оказывает на него его наставление, но Лорбер неподвижен. Он, конечно, отлично слышит, что говорит ему капрал, но притворяется, будто к нему это не относится. Глез подходит к Лорберу, берет его за плечи, и солдата внезапно бросает в пот. Под пиджаком у него лежат большевистские листовки. Курт проворно поворачивается и говорит молодецким тоном:

— Будьте спокойны, господин капрал, на меня можете положиться!

Глез кончил упаковывать посылку.

— Отошли это, — говорит он солдату. Маленькие заплывшие глаза капрала глядят теперь из-за пенсне очень мягко, почти ласково. Постоянно, когда он желает, чтобы сделали что-нибудь для него лично, глазки его вдруг становятся ласковыми. Но эта собачья повадка уже хорошо знакома Лорберу. — Знаешь, что лежит в этом ящике? Поросенок, которого мы позавчера поймали. Помнишь, как смешно он визжал?