Чтение онлайн

Политически мы сейчас живём лишь ради выборов, ради их результатов. (Если спектакль с избранием представительной власти вообще возможно назвать выборами, – ибо, повторимся, результат предрешён и известен заранее.) Но после июня, когда пропагандистская шумиха вокруг выборов утихнет, ради чего будет жить страна? Какие экономическую и политическую программы, какие идеи и идеалы могут предложить нам Б.Ельцин и стоящая за ним клика подлинной власти в лице олигархов? Всё, что они смогли предложить, - а именно воровскую приватизацию, господство интересов частной собственности, - уже в основном осуществлено и привело экономику к развалу, к краю опасного обрыва, за которым крутой склон разрушительных войн за передел собственности и гиперинфляции. А в либерализме, как основополагающей идеологии режима, никаких иных, то есть выходящих за границы интересов приватизации и господства частной собственности, концепций бытия нет.

Отсутствие прогрессивных концепций бытия, идей и идеалов очень опасно для любой страны, а для огромной России в особенности. Уже к осени начнётся новый виток роста политической нестабильности как прямое следствие разрастающегося вширь и вглубь общегосударственного кризиса. Будет становиться очевидной неспособность Верхов управлять страной по-старому, и главное – неспособность хроническая, не зависящая от перестановок на ключевых постах отдельных фигур или даже всего правительства и аппарата Президента скопом. Но дело не только в Верхах.

Причина общегосударственного кризиса в том, что Россия исторически переступила порог, за которым начались необратимые процессы распада всей системы идеологических и мировоззренческих ценностей страны, не только Верхов, но и Низов, разложения земледельческих в своей сущности традиций умозрения русского народа, как народа государствообразующего. Русские Низы не в состоянии дольше жить по-старому, деморализуются и приходят в одичалое состояние индивидуалистического понимания свобод, равенства и братства человечества, за которым видится либо гибель русского этноса, либо револю­ционный прорыв его в новое качество общественной самоорганизации, культуры, трудовой этики и морали. Либерализм стоит на страже предельного индивидуализма, а интересы частной собственности прямо опираются на эгоистический индивидуализм, поэтому нынешний режим власти не в состоянии даже поставить вопрос о необходимости преодоления общегосударственного кризиса, возможного только за счёт подъёма русского общественного самосознания, которое неизбежно начнёт борьбу за подавление индивидуализма.

При нынешнем, крайне опасном для государствообразующего этноса и страны положении дел обязательно начнут набирать силу совершенно новые для России политические течения мысли и действия, привлекающие русскую городскую молодёжь. Идейным зерном этих течений всё очевиднее становится радикальный городской национализм. Никакой иной, кроме националистической, концепции бытия никто в нынешней России предложить русским не сможет, потому что иной объективно прогрессивной концепции развития для страны не существует!

Почему?

Потому что только национализм объявляет, что решение всех жизненных проблем страны возможно, но оно непосредственно зависит от революционного перехода на новую ступень общественного развития государствообразующего этноса. Только революционный национализм оказывается способен поставить задачу создания нового вида русского общества, – а именно городского сословно-иерархического и национально-корпоративного капиталистического общества, управляемого элитой с этнократическим умозрением. И такое общество справится с разрушительным либеральным индивидуализмом, поставит под жёсткий надзор общественной политической власти. Этнократическое городское общество, осуществляющее общественную власть, собственно и есть нация. И пока такое общество не начнёт создаваться националистическим режимом государственной власти в длительном процессе Национальной Реформации, выход из общегосударственного кризиса невозможен,– а кто предлагает способы выхода из кризиса вне революционного прорыва в национально-корпоративное состояние общественной организации русских, тот либо наивный глупец, либо лицемерный подлец, заинтересованный в развале России.

Власть у стоящих за нынешним режимом собственников можно вырвать единственно посредством социальной Национальной революции; подавить отчаянное сопротивление асоциальных кланов воров и спекулянтов реально только использованием аппарата военно-политической диктатуры. Однако военно-политическая диктатура становится осуществляемой при вполне определённых, необходимых предпосылках вызревания городского сословного самосознания у офицерского корпуса силовых ведомств, и в первую очередь в армии. Пока в армии не развеются надежды в отношении нынешней диктатуры коммерческого космополитизма, пока офицерский корпус не осознает, что в условиях рыночного капитализма он в состоянии защищать собственный взгляд на роль и смысл государства лишь сословно-корпоративно, а свои особые материальные и социальные интересы лишь при утверждении непосредственного воздействия на власть, – до тех пор страна не готова к Национальной революции. А значит, до тех пор Россия не имеет политических оснований для действительного выхода из общегосударственного кризиса. Приобретение же офицерским корпусом силовых ведомств городского сословного самосознания проявится тогда, когда этот корпус выучится мыслить категориями не патриотического служения народу, который исторически умирает, а категориями служения этнократическому обществу, то есть нации, национальному государству. То есть, когда в среду офицерского корпуса силовых ведомств России проникнет идеология революционной националистической организации, ставящей целью осуществление Национальной революции!

Впервые представления о городском этнократическом обществе, как обществе политическом, в отличие от неполитической языческой земледельческой народности, возникло в Древней Греции, а именно для определения той практики этнократической общественной жизни полисов-государств, которая там развивалась, закреплялась в юридических отношениях, в организациях государственных устройств. Римляне расширили это представление до понятия о городской нации вследствие того факта, что они создали самое совершенное сословное этнократическое общество-государство из всех известных в истории Древнего мира. Городские общественные отношения Древнего Рима были политически сложными, дававшими возможность проявлять свои способности каждому члену общества и одновременно воспитывавшими высокую общественную организованность, что позволило этому городу-государству завоевать огромные пространства и подчинить их целям развития величайшей национальной империи, которая до сих пор самым непосредственным образом воздействует на становление мировой цивилизации. И пока римское общество было этнократическим, то есть национальным, оно неизменно доказывало способность управлять огромным числом племён и земледельческих народностей, покорять и подчинять своим задачам другие цивилизации.

Нация остаётся таковой лишь постольку, поскольку она остаётся городским этнократическим обществом. Разложение общественного сознания, сословной общественной организации приводит к тому, что нация теряет способность не только развивать, но и удерживать на достигнутом уровне городские производственные отношения, постепенно переживает их упадок до состояния, в лучшем случае, производственных отношений земледельческого народа, как это произошло, например, с античными и прочими обществами Европы после христианизации. Потеря горожанами этнократического самосознания, этнической чистоты крови является главной причиной упадка духа нации как такового, потери нацией власти в собственном государстве, что произошло даже с римлянами.

В Древнем Мире городские нации приобрели политические лица только в античной Европе. Они создали совершенно особые античные цивилизации, в которых городские общественные сословные отношения освящались и политически утверждались посредством представительной демократии, что и стало причиной возникновения в позднем средневековье, в эпоху Великих географических открытий европейской социальной культуры мануфактурных, а затем промышленных производственных отношений. Городские производственные отношения в ряде северных европейских стран с развитым городским самоуправлением после Великих географических открытий пережили революционный скачок в своём усложнении и совершенствовании под воздействием быстрого роста заказов на товары, которые вывозились в обширные колониальные владения европейских морских держав. Новые производственные отношения позволили начать создавать предприятия на основаниях рыночных капиталистических форм собственности, которые давали возможность собственникам этих предприятий непрерывно повышать производительность труда через постоянное углубление разделения труда и получать прибыль, достаточную для непрерывного усложнения средств производства. Современная промышленная капиталистическая цивилизация зародилась в то время именно в белой европеоидной Европе потому, что только в европейской Традиции духовной жизни был античный период существования цивилизаций, созданных городскими этнократическими обществами.

К завершению ХХ века накопился достаточный опыт промышленного развития в разных странах, на разных континентах, чтобы возможным стало сделать следующее заключение. Чем сложнее промышленное производство, тем определённее оно зависит от этнократического характера общественных отношений, то есть от национальной самоорганизации общества, от социальной корпоративности национального самосознания. Самые наглядные подтверждения этому заключению даёт история стран, которые пережили буржуазные революции. При успешном развитии буржуазные революции сначала перерастали в космополитические диктатуры коммерческого интереса, в режимы полного господства коммерческого капитализма, а за тем, в обстоятельствах всеохватного разложения политических отношений завершались Национальными революциями.

Национальные революции совершались государствообразующими этносами ради своего спасения, которое напрямую зависело от ускоренного перехода к развитию промышленных производительных сил, основанных на капиталистических производственных отношениях. Ради ускоренного развития городских производительных сил, без чего нельзя было добиться политической устойчивости власти в городах, режимы осуществления Национальных революций объективно принимали характер режимов диктатур промышленного капиталистического интереса. Как таковые, эти режимы совершали политическое выстраивание этнократических общественных отношений по всей стране, то есть создавали условия для становления общегородского национального общественного самосознания. Степень проводившейся при этом режимами диктатуры промышленного интереса политики подъёма этнического шовинизма напрямую зависела от задачи превращения национального промышленного производства в такое, которое было бы способным конкурировать на мировых рынках сбыта товарной продукции с уже отлаженным промышленным капиталистическим производством других национальных государств. Национальная революция в каждой конкретной стране происходила на определённом уровне развития мирового промышленного производства. Чем сложнее оказывался при этом уровень капиталистического производства в уже сложившихся национальных государствах, тем радикальнее был политический шовинизм националистического режима осуществления Национальной революции в стране, политическая устойчивость которой зависела от развития самого высокопроизводительного, самого сложного на данный исторический момент, а потому самого прибыльного производства.