Чтение онлайн

Само её возникновение вовсе не было насильственным. Соседская община, пай, надел. Индивидуальное хозяйство. Но укрупнение было уже по лекалам Руссо: насилие, присвоение. И это очень подробно зафиксировано в истории Западной Европы.

Началось всё с войн и захвата общинных земель, который в дальнейшем привёл к обнищанию индивидуальных частных хозяйств и закрепощению их. Ведь общинные земли — общие ресурсы значительно упрощали ведение индивидуальных хозяйств. Но были изъяты, что и осложнило жизнь простому частнику.

Да, с введением частной собственности произошёл прогресс производительных сил. Но чем за него социум, общность заплатили? Разрывом родовых связей причём в довольно жестокой, антигуманной, аморальной форме. Хотя религия прикрыла всю эту несправедливость и во многом же юридически оформила, да и сами приходы поучаствовали в дележе и присвоении.

И собственно говоря, это наследие социальной несправедливости тяжким грузом цивилизация несла на своих плечах многие века.

Первыми сопротивляться стали именно буржуа — т. е. горожане. Города-коммуны. Да, именно коммуны возникли еще в 11 веке. Далее они всё же оказались под властью абсолютизма. И с ним далее же боролись вплоть до буржуазных революций.

Но после этих революций буржуа добились своего порядка и часть несправедливости усилилась в отношении масс: рабочих, наёмного труда. Но возник и вопрос, а почему собственно? У тех же Фурье, Сен-Симона и т. д.

Собственно социализм радикальный был в упразднении частной собственности, умеренный же (катедер-социализм, НС) — был за возвращение «общинных земель», т. е. тех ресурсов, что служили интересам всей общности.

Вот собственно к чему мы пришли сегодня. Рассматривать социализм как упразднение частной собственности: было такое в СССР. Осуществилось практически. Но в максимуме оказалось неверным.

А вот возвращение «общинных земель» — т. е. управление, контроль за национальными ресурсами и поощрение ненасильственного возникновения частного собственника, оказался более верным путём (Китай, Венесуэлла). То есть национализация жизненно важных для интересов всей нации объектов и ресурсов. И контроль.

Социализм призван преодолеть социальный порок, заложенный частной собственностью много веков назад, но не значит, что уничтожить частную собственность на корню. Мы были свидетелями к чему это приводит на примере СССР.

К тому же упразднение частной собственности в современных условиях возможно (!). Но не запретом, а плюрализмом форм собственности: артель, пай, кооператив, государственная, индивидуальная, частная. То есть сокращение количества, доли частной собственности в экономической жизни.

«Новая правая» — это все то, что не соответствует классической парадигме правой идеи. Попытка отойти от нее, регенерировать абсолютно новую правую идею, взяв из предыдущей только наиболее значимые категории. Это традиционализм на сегодня. Его основа — тип, архетип, миф (прошлое, настоящее, будущее): мистика, алхимия, притча. Все что отрывается от материализма и его рационализма. Но не реализма: традиционализм призван осветить смыслом (светом) черную, плотную материальную ткань мира. Соответственно он выбирает и материальные критерии развития, в контексте современности. В частности социализм. Т. е. традиционал-социализм. Социализм существовал ранее в качестве традиции в виде общинных форм, по большей части «национального бессознательного» в виде «мистического коллективизма» типа. Того на что пытались не обращать внимание и подавлять — редукцией в массы, стадный инстинкт, толпу. Через пролетаризацию, утилитаризм, универсализм, материализм, позитивизм, эгоизм (материальный и индивидуализм) в общем через декаданс и материальное. Через забытье диалектики. Через однонаправленность мира и сознания: прогресс, рационализм; через монизм: однородное господство, через дуализм грубых материальных (экон.) потенции.

Современный кризис общества состоит в отрыве от корней, от основ, на которых зиждется та или иная общественная система: цивилизация, раса, государство, нация, социум — сословный, либо классовый, либо то, что развивается универсализмом и индивидуализмом последние 200 лет — гражданское общество. Капитализм пришел к своему концу — этот способ производства не может дальше прогрессировать, но он гипертрофируется, как больной орган, что наглядно показывает глобализация. Гипертрофии этой способствуют институты, которые также переросли из реальной экономики в экономику спекулятивную, фиктивную — биржевую. То есть, цивилизации нужен новый способ производства. Старый — капитализм строился на базе институтов государства и нации, на традиционных ценностях второго порядка. Но экономизм требовал слишком много социальных ресурсов, он целиком подчинил духу экономики общество. И тем обозначил, что необходим новый способ производства более органичный, опирающийся на интересы социальных основ, которые он раньше эксплуатировал и гипертрофировал в империализм на основе нации и этатизма, и в глобализм на основе шаткого и размытого идеала гражданского общества — искусственной ложной универсалистской производной основой под интересы способа производства, его правящего класса. Способ производства, таким образом, стал господствовать над непреходящими ценностями — основами жизни — экономика была провозглашена базисом общественного развития. Основы сообщества — государство и нация — были подчинены способу производства — это то чего не понимают нынешние консерваторы. Развитие возвысилось над основами того, что оно развивает. То, что было подчиненным, стало знаменательным, то, что было знаменательным, подчинилось своему качеству. Вещь возвысилась над человеком. Экономика и ее агенты стали паразитировать на социуме и его глубинных основах. Буржуазный способ производства хочет подчинить себе эти основы, подменить их — стать безусловной закосневшей традицией. Это диалектическое противоречие. Развитие не может быть Традицией. Не может довлеть над ней. Оно лишь вносит новые элементы улучшения основ, позволяет выполнить первичную задачу Традиции — сохранение сообщества. Развитие само по себе опирается на Традицию, которая является перманентной развивающей константой. Оба элемента должны быть полярны, сбалансированы, органичны — не должны довлеть друг над другом. А стремиться к уравновешиванию, а не к дисбалансу: доминированию. Если останавливается-падает развитие, груз ответственности ложится на Традицию, если рушится-падает Традиция, то развитие берет на себя ношу выравнивания — борьбы с грузом проблем. Если же та или иная часть хочет возвыситься, она попросту перекладывает груз ответственности и проблем на противоположную сторону. Рано или поздно от перегруза одна чаша этих весов не выдерживает и обрывается вниз. И другая тоже падает.

Экономическая гипертрофия привела к чудовищному дисбалансу цивилизации — к проекту безнационального, безсуверенитетного, безрасового общества — глобализму. Обществу, чтобы спастись от этого кризиса цивилизации потребуется опереться на более глубинные свои основы — на Традицию (расу и государство) и на новый способ производства, ориентированный на развитие социального ресурса, а не экономического базиса и частной собственности, как это было при капитализме. С социального ресурса необходимо снять непомерное бремя развития производительных сил. Основам же необходимо вернуть их вес и значимость. Следовательно, обществу и государству, чтобы выйти из кризиса цивилизации необходимо вернуться к Традиции, к ее высокому духу — поставить ее вновь во главе всего сущего, вернуть утраченные позиции. И для этого также нужен новый способ Развития, противостоящий старому — социализм. Рассмотрим части этого нового диалектического единства Традиции и социализма по порядку.

Начнем с Традиции. В данном контексте Традиция описывается не с позиций мифа или системы сакрального знания, так как существует слишком много школ и направлений. Мы рассматриваем здесь Традицию посредством структурно-функционального метода, когда система взаимоотношений базовых элементов Традиции в синхронии, становлении и эволюции лишаются своих имен, мифов и символов, и распадаются до простых структур и категорий, функций, взаимозависимостей. То есть это отход от герменевтики — толкования текстов к функционализму. Разница приблизительно как между сравнительным языкознанием и структурной лингвистикой.

Одно из самых мощнейших свойств Традиции — способность извлекать из своих глубин пассионарную мотивацию (осмысление жизни) в людях. Душа, воля, идеал доминируют над материальным, плотским, вещью, но не довлеют, а стремятся к органическому существованию сообщества, культурно-расового типа.

Вектор жизненной энергии (витализм) культурного-расового типа, то есть его пассионарность, обычно направлен на экспансию в пространстве, на современность. И именно через эту пассионарность создается перспектива будущего. Таков до сих пор естественный процесс развития сообществ. Их интересует материальное величие, грандиозность собственного возвышения. Этой динамикой определяются классические образцы «философии истории» (рождение, становление, закат) и этногенез (по Гумилеву). Проблема же угасания состоит в направленности на прогресс, на Развитие. Генон прямо указывает на то, что Развитие всегда движется по нисходящей, что связано с его цикличностью. Традиционные культуры, особенно доисторического или внеисторического типа, то есть те, что не опираются на социальную эволюцию государства и историзм развития, акцентируют свое существование через непрерывность и длительность (вечное течение). Их вектор пассионарности направлен на ось времени, а не пространства. Недостаток прогрессивной пассионарности в цикличности, в закате культур из-за невозможности дальнейшей экспансии. Недостаток традиционной пассионарности в слабости перед прогрессивной экспансией.

У современных «обществ заката» проблема именно в том и состоит, что направленность прогресса у них целиком пространственно обусловлена (борьба за ресурсы, за материальные блага). Но даже паразитическое негосударственное «рассеяние» (сеть, нетократия) уже заходит в тупик.

Очень трудно, но необходимо для сохранения нашего культурно-расового типа, направить его пассионарность в традиционное русло: цель — длительность, непрерывность. Но возникает проблема консервации и слабости перед чужими экспансиями. И здесь необходимо сдерживать разрушительные процессы именно тем, чтобы пытаться «уравнять», «успокоить», а не перегнать или с необходимостью пересилить чужую более свежую и молодую пассионарность. Нет нужды действовать в этом «уравнении» с позиций «зеркального эффекта» — отражения. Нельзя бояться отступить — оставленные позиции закрепить в традиции. Иными словами результат ранней экспансии может сжиматься, может расширяться. Главное не война, главное маневры — перегруппироваться, консолидироваться на основе живительных и неисчерпаемых истоков Традиции, и потом снова начать развитие, экспансию. В этом плане нужно поймать исторический ритм и держаться его как догмы. Принять как нечто сакральное для типа цикличность попеременного развития и стагнации время/пространство; замедление/ускорение; стабильность/прорыв. Смысл — не сводить циклические феномены к противоречию, к затягиванию или разрыву: это-то и губительно. Если кризис — надо собраться с силами, со всем накопленным опытом, сконцентрироваться в единство (палингенез), но не затягивать, если у типа есть возможность к экспансии, то есть возможность не догонять или гипертрофировать старый способ прогресса, а начать (а для некоторых и продолжить) новый этап, новый цикл, новый способ производства.