Чтение онлайн

Если не существует торгового баланса, если не придают значения тому, благоприятен он или не благоприятен для нас, если безразлично, велик или незначителен отлив драгоценных металлов за границу, то почему Англия при неурожаях (единственный случай, когда баланс ей не благоприятствует) начинает с беспокойством и содроганием сравнивать вывоз с ввозом? Почему тогда Англия считает каждый унц ввозимого или вывозимого золота или серебра и почему ее национальный банк с таким беспокойством старается воспрепятствовать вывозу благородных металлов и содействовать ввозу? Почему, спрашиваем мы, если торговый баланс является только exploded fallacy (позорная ложь), зачем в такое время нельзя указать ни одной английской газеты, которая не говорила бы об этом, как о самом важном для страны предмете?

Почему в Северной Америке те самые люди, которые до проведения компромисс-билля считали торговый баланс за exploded fallacy, со времени проведения этого билля не перестают говорить об этом exploded fallacy, как о предмете самом важном для страны?

Если сама природа вещей постоянно доставляет каждой стране потребное ей количество благородных металлов, то почему английский банк пытается склонить эту природу вещей в свою пользу ограничением кредита и повышением дисконта и почему американские банки от времени до времени видят себя вынужденными прекратить платежи звонкой монетой до тех пор, пока ввоз и вывоз не достигнут известного равновесия?

Если мы будем исследовать прогресс отдельных отраслей промышленности с начала их возникновения, то найдем, что они мало-помалу овладевали улучшенными способами обработки, машинами, зданиями, выгодами производства, опытом, ловкостью и всеми теми знаниями и отношениями, которые обеспечивают им наивыгоднейшую доставку сырья и наивыгоднейшие условия сбыта их продуктов.

Мы убеждены, что обыкновенно несравненно легче усовершенствовать уже начатое предприятие и его расширить, чем создать новое. Мы всюду видим, что старые предприятия, над которыми работают несколько поколений, дают больше выгод, чем новые. Мы замечаем, что тем труднее пустить в ход новое предприятие, чем менее имеется в стране подобных отраслей производства, потому что здесь предприниматель, мастер, рабочий должны учиться вести новое дело или быть выписываемы из-за границы; при этом не имеется еще достаточного понятия о тех результатах, которых может достигнуть предприятие, чтобы капиталисты могли быть уверены в его успехе. Если мы сравним положение отдельных отраслей промышленности в одной и той же стране в различные периоды, то найдем повсюду, что они, если только не было особенных причин, влиявших на них разрушительно, достигали от поколения к поколению значительного прогресса не только относительно дешевых цен, но и относительно качества и количества продуктов. С другой стороны, мы замечаем, что под влиянием внешних разрушительных причин, каковы война, разорение страны и т. д., или под давлением деспотических и фанатических государственных или финансовых мер, какова, например, отмена Нантского эдикта, целые нации отодвигались назад на целые столетия в их промышленности вообще или в частности в отдельных ее отраслях и были опережаемы другими нациями, которые раньше были далеко позади их.

Одним словом, бросается в глаза то, что в промышленности, как и во всех других человеческих делах, основой обширной деятельности является тот естественный закон, который имеет много общего с естественным законом разделения операций труда и ассоциации производительных сил — законом, сущность которого состоит в том, что несколько следующих одно за другим поколений подобным же образом комбинируют, так сказать, свои силы для достижения одной и той же цели и некоторым образом разделяют между собой усилия, которые для этого требуются. В силу этого самого принципа наследственная монархия была несравненно благоприятнее для поддержания и укрепления национальности, чем избирательная монархия с ее неустойчивостью царствующих династий.

Отчасти этот естественный закон гарантирует громадные успехи в промышленности, торговле и мореплавании тем народам, которые с давних пор живут под режимом правильно понятой конституционной формы правления. Только этим естественным законом объясняется отчасти влияние письменности и книгопечатания на успехи человечества. Только письменность создала более совершенные, чем устное предание, способы для передачи человеческих знаний и опыта от одного поколения к другому. Без сомнения, сознанию этого естественного закона нужно приписать отчасти возникновение у народов древности кастового устройства и установление в Египте закона, по которому сын должен был продолжать промысел отца; до изобретения и всеобщего распространения письма такие институты могли казаться необходимыми для поддержания и дальнейшего развития искусства и промыслов.

Цеховое устройство, или корпорации, получило начало также отчасти под влиянием такого воззрения.

Сохранением и дальнейшим усовершенствованием искусств и наук и передачей их от одного поколения другому мы обязаны в значительной степени древним кастам жрецов, монастырям и университетам.

Какого могущества, какого влияния достигли духовные и рыцарские ордена и папский престол вследствие того, что в течение целых веков преследовалась одна и та же цель, что последующее поколение постоянно продолжало развивать дело, унаследованное им от предыдущего поколения!

Еще очевиднее будет такая важность этого принципа, если обратить внимание на вещественные сооружения.

Отдельные города, монастыри и корпорации воздвигали сооружения, стоимость которых, может быть, превосходила стоимость всей их нынешней собственности. Средства для этого они могли собрать только благодаря тому, что целый ряд поколений жертвовал своими сбережениями для одной и той же великой цели.

Обратите внимание на систему каналов и шлюзов Голландии: она является результатом сбережений и усилий многих поколений. Только целому ряду поколений под силу создание общей национальной системы путей сообщения, общей системы укреплений и защиты.

Государственная кредитная система является одним из прекраснейших созданий новейшей администрации и благословением для наций, поскольку она дает возможность современному поколению распределять на многие поколения издержки тех сооружений и предприятий, в которых заинтересовано все будущее нации и которые обеспечивают ее существование, развитие, величие, могущество и приумножение производительных сил; но эта же система является проклятием, когда к ней прибегают для бесполезного национального потребления и этим не только не содействуют успехам будущих поколений, но отнимают у них средства для разных национальных предприятий, или когда тяжесть уплаты процентов по национальному долгу падает на предметы потребления рабочего класса, вместо того чтобы ложиться тяжестью на доходы имущих классов.

Государственные долги — это вексель современного поколения, выданный для уплаты будущим. Эти займы могут быть заключены исключительно в интересах современного поколения, или в интересах будущих поколений, или в общих интересах тех и других. И только в первом случае они должны быть признаны средством предосудительным. Но во всех других случаях, когда имеется в виду поддержание и развитие национальности, они принадлежат к последней категории, постольку потребные для этого средства превышают силы современного поколения.

Никакие издержки современных поколений не направляются столь решительно и несомненно к значительной выгоде будущих поколений, как издержки на усовершенствование путей сообщения, так как вообще подобные сооружения не только увеличивают в размерах необычайных и в постоянно возрастающей прогрессии производительные силы будущих поколений, но с течением времени погашают капитал, на них затраченный, и даже приносят дивиденды.

Современное поколение не только имеет такое же право возлагать на будущие поколения погашение затраченного на подобные предприятия капитала вместе с процентами, пока они дают на этот предмет доход, но оно отнеслось бы несправедливо к самому себе и действовало бы вопреки истинным законам национальной экономии, если бы приняло на себя всю тяжесть или значительную часть этого бремени.

Возвращаясь к нашим исследованиям о крупных отраслях промышленности, о которых мы здесь говорим, заметим, что даже в земледелии беспрерывность работы имеет большое значение, хотя эта работа и несравненно менее подвержена перерывам, чем в фабрично-заводской промышленности, и что в земледелии эти перерывы несравненно менее гибельны, и их невыгодные последствия гораздо скорее и легче устраняются, чем в фабрично-заводской промышленности.

Какие бы тяжелые потрясения ни испытывало земледелие, собственные потребности и собственное потребление земледельцев, общее распространение необходимых для земледелия знаний и способностей, наконец, простота приемов и сельскохозяйственных орудий не дозволят земледелию прийти в совершенный упадок.