Чтение онлайн

Вторым исключением Адам Смит на самом деле оправдывает необходимость покровительства не только тем мануфактурам, которыми удовлетворяются военные потребности, каковы, например, оружейные и пороховые заводы, но и всю покровительственную систему в том смысле, как мы ее понимаем; ибо эта система, создавая свойственную нации фабрично-заводскую промышленность, влияет на увеличение ее населения, ее материальных богатств, механической силы, ее самостоятельности и всех умственных сил, а поэтому и на увеличение средств национальной обороны в несравненно большей степени, чем покровительство одним только оружейным и пороховым заводам.

То же самое нужно сказать и о третьем исключении. Если налоги, которыми обложены предметы нашего производства, дают основание к обложению таможенными пошлинами менее отягощенных налогами заграничных продуктов, то почему же другие убытки, которые терпит наше мануфактурное производство сравнительно с иностранным, не дают основания к защите внутренней промышленности от влияния разорительной иностранной конкуренции?

Ж. Б. Сэй хорошо понимал непоследовательность этих исключений, однако и прибавленное им исключение не лучше. Ибо у нации, которая по своим естественным условиям и развитию призвана к насаждению фабрично-заводской промышленности, почти все отрасли промышленности должны сделать ее прибыльными под влиянием настойчивого и сильного покровительства, и смешно, в самом деле, предоставлять нации для усовершенствования какой-либо важной отрасли промышленности или целой группы отраслей лишь несколько лет, подобно какому-нибудь мальчику, которого отдают в учение к сапожнику на несколько лет, чтобы он затем сам сделался сапожником.

В своих постоянных восторженных речах о неизмеримых выгодах абсолютной свободы торговли и о невыгодах покровительственных таможенных пошлин школа обыкновенно ссылается на примеры некоторых народов: Швейцария может доказать, что промышленность может развиться и без таможенного покровительства и что абсолютная свобода международной торговли является самым верным основанием национального благосостояния. В судьбе Испании хотят показать всем нациям, которые ищут помощи и спасения в протекционной системе, страшный пример гибельных последствий такой системы. Примером Англии, столь пригодной, как мы это показали в одной из предыдущих глав, для того чтобы быть предметом подражания и соревнования для всех тех наций, которые призваны к развитию собственной фабрично-заводской промышленности, примером этой Англии наши теоретики пользуются только для подтверждения своего положения, что способность к фабрично-заводскому производству есть дар природы, которым одарены исключительно известные страны, — такова, например, способность к производству бургундских вин, — и что Англия преимущественно перед всеми странами земли получила назначение к развитию мануфактур, фабрик и обширной торговли. Рассмотрим указанные примеры несколько ближе.

Что касается Швейцарии, то прежде всего нужно заметить, что это не нация, по крайней мере, не нормальная или великая нация, а только конгломерат муниципалитетов.

Она лишена морских берегов, заключена между двумя великими нациями, и потому у нее совершенно отсутствует стремление к развитию собственного мореходства и непосредственных торговых сношений со странами жаркого пояса, она не может и помышлять о морском могуществе, об основании или приобретении колоний. Основание своего настоящего благосостояния, во всяком случае, очень умеренного, положено Швейцарией в то время, когда она принадлежала еще Германской империи. С того времени ее достаточно щадила война; капиталы ее могли увеличиваться из поколения в поколение, тем более что ее муниципальные правительства не требовали от нее почти никаких налогов. В то время как остальная Европа в последние века переживала бури, вызванные деспотизмом, религиозным фанатизмом, войнами и революциями, Швейцария являлась убежищем для всех, кто хотел спасти свои капиталы и таланты, и, таким образом, она приобретала значительные средства извне. Германия никогда не закрывала строго своих границ для Швейцарии, и потому большая часть мануфактурных продуктов последней имела сбыт в Германию. Ее промышленность, наконец, никогда не была национальной, обнимающей предметы общего потребления, она вырабатывала большей частью предметы роскоши, которые легко провозить контрабандным путем не только в соседние, но и в отдаленные страны. Далее, положение Швейцарии особенно благоприятно и как бы привилегированно для посредничества в торговле. Уже одна возможность легко знакомиться с языками, законами, институтами и отношениями трех соседних наций должна была обеспечить для швейцарцев особенные преимущества как для посредничества в торговле, так и во всех других отношениях. Гражданская и религиозная свобода и распространенность просвещения вызывали бодрость и дух предприимчивости, а недостаточность земледелия и естественных источников побуждали швейцарцев к эмиграции в другие страны, где они военной службой, торговлей, промыслами всякого рода составляли себе состояние для того, чтобы перевести его в свое отечество. Если при этих особенных обстоятельствах скоплялись материальные и умственные капиталы для создания собственных отраслей промышленности, для производства предметов роскоши, если такая промышленность могла существовать без покровительственных пошлин посредством сбыта за границу, то отсюда нельзя еще заключать, что великие нации, поставленные в совершенно иные условия, могут следовать такой же политике. В ничтожности налогов Швейцария имеет преимущество, которое великая нация может приобрести только тогда, когда, как Швейцария, распадется на муниципалитеты, а вместе с тем и предоставит свою национальность полной возможности чужеземного нападения.

Что Испания поступала бессмысленно, запрещая вывоз драгоценных металлов в то время, когда она сама занималась их добычей в избытке, согласится всякий разумный человек. Ошибочно было бы, однако, приписывать упадок промышленности и национального благосостояния Испании тем затруднениям, которые она создавала для ввоза мануфактурных товаров. Если бы Испания не изгнала мавров и евреев и никогда не имела инквизиции, если бы Карл V признал религиозную свободу, если бы священники и монахи занялись народным образованием и их несметные богатства были секуляризованы или, по крайней мере, уменьшены до размера, который обусловливается необходимостью, если бы было преобразовано феодальное устройство аристократии, а монархия была бы ограничена, если бы, одним словом, развитие Испании вследствие политических реформ получило то же направление, какое оно получило в Англии, и если бы тот же самый дух пробудился в колониях, — то запретительные и покровительственные меры в Испании привели бы к тем же результатам, к каким они привели в Англии, тем более что во время Карла V Испания была впереди Англии и Франции во всех отношениях и уступала только Нидерландам, промышленный и торговый гений которых посредством таможенного покровительства мог быть привлечен в Испанию, конечно, в том случае, если бы испанское государственное устройство содействовало эмиграции из-за границы талантливых людей и капиталов, вместо того чтобы выталкивать их за границу.

Каким обстоятельствам обязана своим мануфактурным и торговым верховенством Англия, мы уже показали выше (гл. V).

Свобода мысли и свобода гражданская, государственное устройство и превосходство политических установлений — вот что главным образом дало возможность английской торговой политике разработать естественные богатства страны и развить производительные силы нации. Но кто решится оспаривать у других наций способность возвыситься до такой же степени свободы? Кто решится утверждать, что природа отказала другим нациям в естественных условиях, необходимых для развития мануфактур?

В последнем случае часто указывали на громадные богатства в Англии каменного угля и железа как на доказательство того, что призвание Англии заключается преимущественно в развитии фабрично-заводского производства. Что в этом отношении природа с особенной благосклонностью одарила Англию, вполне верно: однако на это можно заметить, что относительно этих материалов природа и к другим нациям не была мачехой, что большей частью лишь недостаток хороших путей сообщения препятствует этим нациям эксплуатировать свои богатства, что другие нации владеют нетронутой еще силой воды, которая дешевле силы пара, что в случае необходимости недостаток в каменном угле может быть заменен другими горючими материалами, что многие страны обладают неисчерпаемыми средствами для производства железа и что сырье можно приобретать путем обмена.

В заключение несколько слов о торговых трактатах для взаимной отмены таможенных концессий. Школа отвергает такие трактаты как ненужные и вредные, мы же в них видим самое действительное средство для постепенного смягчения взаимных торговых стеснений и для постепенного перехода наций к свободе международной торговли. Те результаты, которые видал мир от подобных трактатов, правда, не могут особенно ободрить. В предыдущих главах мы показали, какие опустошения произвел Метуэнский трактат в Португалии и Эденский во Франции. В этих печальных результатах от взаимного облегчения таможенных пошлин нужно, по-видимому, искать главное основание того отвращения, которое питает к торговым трактатам школа. Очевидно, их принцип абсолютной свободы торговли встречает опровержение в самой действительности, так как, согласно этому принципу, всякий договор должен быть благодетельным для обеих наций и не может вызывать разорения одной нации и обеспечивать неизмеримые выгоды для другой. Если мы исследуем причины такого различного влияния, то найдем, что Португалия и Франция вследствие этих трактатов отказывались от тех успехов, которые они уже сделали в мануфактурной промышленности, и от тех, которые они могли сделать в будущем, в пользу Англии — для того чтобы этим путем увеличить вывоз своих земледельческих продуктов в Англию; что тем не менее обе эти нации вследствие заключенных трактатов с высшей ступени культуры опустились на низшую. Но отсюда следует только, что нация поступает бессмысленно, если она, заключая торговый договор, приносит в жертву иностранной конкуренции свою фабрично-заводскую промышленность и обязуется навсегда остаться на низшей ступени земледелия; но отсюда вовсе нельзя заключать, что вредны и негодны и те трактаты, которые содействуют взаимному обмену земледельческих продуктов и сырья или взаимному обмену мануфактурных изделий.

Выше мы доказали, что свобода торговли земледельческими продуктами и сырьем полезна для всех наций на всех ступенях культуры, из чего следует, что всякий торговый трактат, которым смягчаются или отменяются стеснения и ограничения такой торговли, должен оказать благодетельное влияние на обе договаривающиеся нации; таким был бы, например, трактат между Францией и Англией для содействия взаимному обмену вин и водки на невыделанное железо и каменный уголь; или трактат между Францией и Англией на содействие взаимному обмену вин, масла и сушеных плодов на зерновые хлеба, шерсть и скот.

Согласно приведенным нами прежде соображениям, покровительство лишь настолько полезно для благосостояния нации, насколько оно соответствует ее промышленному развитию; что всякое преувеличение в покровительстве вредно; что нации лишь постепенно могут достичь полного развития своей фабрично-заводской промышленности. Поэтому две нации, стоящие на различных ступенях промышленного воспитания, со взаимной выгодой могут посредством трактатов допускать взаимную отмену пошлин на те или другие предметы.

Так, нация менее развитая, если она еще не в состоянии с выгодой для себя производить мануфактурных изделий высшей обработки, каковы, например, хлопчатобумажные и шелковые товары, может тем не менее удовлетворять потребности опередившей ее нации в мануфактурных изделиях общего потребления.

Еще более должны быть допустимы и полезны подобные договоры между нациями, которые находятся приблизительно на одной и той же ступени промышленного развития и между которыми, следовательно, конкуренция не может действовать слишком сильно или разрушительно, или обеспечить монополию одной из сторон, но, как во внутренней торговле, может лишь возбуждать взаимное соревнование и содействовать совершенствованию и уменьшению цены. В таком положении находится большинство континентальных держав. Франция, Австрия и германский таможенный союз, например, могут ожидать лишь благодетельных результатов от установления умеренных пошлин, точно так же и взаимная отмена пошлин между этими странами и Россией привела бы к обоюдным выгодам. Чего нужно бояться в настоящее время, так это только преобладания Англии.