Чтение онлайн

— Намек понял! — улыбнувшись, произнес я и распрощался с ними.

По пути в гостиницу думал, ввязываться в эту авантюру или я и так самый умный?

33

Первым делом надо было решить квартирный вопрос. Гостиница — слишком суетное и затратное место. Хотелось поселиться рядом с морем, чтобы пешком ходить на пляж летом, и неподалеку от центра, чтобы зимой не скучно было, и в квартире со всеми удобствами, к которым я стремительно привык — восстановились дурные привычки, приобретенные в стартовой эпохе. Риэлтерских фирм пока нет или просто не попадались мне на глаза, поэтому приходилось искать самому. В газетах «Одесский листок» и «Одесские новости», которые мне приносили в номер по утрам, и я их просматривал за завтраком, попадалось по одному, редко больше объявлению. Телефон не указывался, видимо, по причине отсутствия. Приходилось ехать туда. Смотрины были короткими, потому что реальность отличалась от написанного в газете. После этого я приказывал извозчику везти на те улицы, где хотел бы жить. Иногда на воротах или стене дома висело объявление о сдаче жилья. Можно было и у дворников спросить.

В тех домах, которые интересовали меня, было по два и более работника метлы и лопаты. Точнее, один был страшим и занимался домовыми книгами, регистрацией в полиции и раздалбыванием младших, которых называют подручными. Во время исполнения обязанностей они носили фуражку с кокардой (картуз), фартук, овальную бляху на цепочке с указанием должности (старший или просто дворник), названием улицы и в центре номер дома и свистком для вызова городового. Дворники знали все предложения в нескольких соседних домах, а порой и на всей улице.

Общался с ними извозчик, который, распрощавшись с железнодорожным вокзалом, теперь дежурил у гостинцы «Бристоль», несмотря на то, что, кроме меня, его, скажем так, неброскую пролетку мало кто нанимал. Разговор с дворниками велся так, будто меня рядом нет. Извозчик вскоре знал мои требования к жилью лучше меня. Имя у него было редкостное по скрытым смыслам — Павлин.

— Барин так назвал. Мы из крепостных, — признался извозчик.

Однажды утром я открыл «Одесские новости» и увидел там на первой странице большое объявление, причем в рамке, что говорило о финансовой серьезности разместившего. «Дача Отрада. Д. Халайджогло (бывш. Томазини), по Французскому бульвару, у станции юнкерского училища. Отдаются на летний сезон и на весь год заново отделанныя квартиры о двух, трех, четырех, пяти, шести, семи, восьми и девяти комнатах со всеми удобствами, паровым отоплением, правом морских купаний, по весьма умеренным ценам. О ценах и условиях узнать там же в течение всего дня».

После завтрака я сел в пролетку Павлина и поехал узнавать, насколько отличается реальность от объявления. С Пушкинской перед железнодорожным вокзалом мы повернули налево и покатили по Порто-Франковской. Раньше эта улица была границей вольного порта Одесса, при выезде из которого надо было заплатить пошлины на все товары. В конце Порто-Франковской по правой стороне находилось Одесское пехотное юнкерское училище — одно высокое, трехэтажное, запоминающееся здание и несколько поплоще, огражденные каменным забором. В него принимают после начальной школы и за три года делают офицером. В военное училище берут только с полным средним образованием и учат два года. Мне кажется, если человек решил стать офицером, его остается только научить ходить строем.

Затем мы повернули направо, на Французский бульвар, по обеим сторонам которого были тротуары из плит, затем рельсы конки, а посередине проезжая часть, залитая гудроном, как сейчас называют асфальт. Пока это одно из немногих мест в городе с таким покрытием. Немного дальше станции (остановки конки), но ближе Мавританских ворот, которые доживут до моей учебы в Одессе, с левой стороны были в каменной стене высотой метра три чугунные ворота в два щита с калиткой в правом, сейчас открытой, над которыми простенькая деревянная арочная вывеска темно-синим на белом «Дача Отрада» и по чайке по бокам.

Извозчик, не мудрствуя лукаво, пересек рельсы и остановил коня перед воротами так, что задние колеса коляски были между колеями. На мое счастье паровозика, который, как мне сказали, называют из-за трубы Ванькой-головатым, не было видно.

— Дворник! — заорал извозчик.

Из торца одноэтажного здания, примыкавшего к стене и сложенного из неоштукатуренного ракушечника, выбежал дворник лет сорока в картузе и старой солдатской форме, с овальной бляхой на цепочке, но без фартука.

— Барин желают посмотреть квартеры, — проинформировал его Павлин.

Дворник тут же распахнул ворота и подсказал;

— Контора управляющего с другой стороны дома.

Дача «Отрада» представляла собой три короткие узкие — в две кареты — улочки, по обе стороны которых между деревьями находились каменные одноэтажные дома, судя по архитектуре, построенные в разные периоды, одинаковых нет. Еще один дом, поплоше, двумя третями служил жильем для дворников и последней — конторой управляющего, состоявшей из приемной, в которой сидела секретарша, пожилая и какая-то общипанная на вид, словно только что отбилась сумочкой от стаи гусей, и кабинета с полной ее противоположность — подтянутым блондином лет тридцати двух, одетым в черный костюм-тройку и белую рубашку с узким красным галстуком. На пиджаке ни морщинки, на рубашке ни пятнышка, на брюках идеальные стрелки, порежешься. Светлые, почти белые волосы зачесаны назад. Усы и короткая бородка аккуратно подстрижены и причесаны, ни одной волосины-нарушительницы. Выправка, как у штабного офицера, хотя явно из шпаков. В общем, истинный ариец, характер нордический, выдержанный. Их сейчас в Одессе навалом.

Встав из-за массивного дубового стола, он поздоровался со мной и первым делом поинтересовался с легким немецким акцентом:

— Как прикажите к вам обращаться?

— Можно просто сударь, — ответил я, после чего изложил цель визита: — Хочу снять квартиру для круглогодичного проживания. Три комнаты — гостиная, кабинет, спальня — и удобства внутри. Столовая не нужна, дома кушать не буду. Обязательны паровое отопление, электричество, ванная и телефон. Желательно ближе к морю, с видом на него из кабинета или гостиной.

— Есть у нас такая. Могу прямо сейчас показать, — предложил он.

— Поехали, — согласился я.

Увиденное превзошло мои самые смелые ожидания. Дом был крайним по третьей улице и разделенным на две части. Ближняя на пять комнат, дальняя, которую предложили мне, состояла из трех комнат с мебелью и с видом из гостиной на море, плюс небольшая кухонька и санузел с мраморными большой низкой овальной ванной, умывальником и унитазом, удивившим меня, повидавшего немало оригинального. Изготовлен он был в виде кресла с отверстием в сиденье и низкой спинкой, обтянутой, как и подлокотники, темно-красным бархатом. Деревянный съемный стульчак, тоже обернутый материей, весел на стене на специальном бронзовом крюке. О том, что по пьяне под раздачу могут попасть подлокотники и спинка, производители не подозревали. На кухне была большая чугунная печь с топкой, зольником, духовкой, плитой с четырьмя конфорками из съемных колец, две большие, две маленькие, расположенные наискось, трубой, уходящей в потолок, и приделанными к ней чугунными полками. Гостиная, как догадываюсь, служила заодно и столовой. Из окна кабинета видна лужайка с деревянной прямоугольной беседкой, верхняя часть которой была из пересекающихся планок, образующих просветы-ромбы. За планки цеплялась виноградная лоза, недавно подрезанная, несколько стеблей еще валялись на траве, зеленой с желтыми плешинами.

— Холодновато здесь и телефона нет, — нашлись у меня замечания.

— Потому что никто не живет. Кран на кухне, можно отрегулировать обогрев, как пожелаете. Пока никто не жаловался. Телефон установим и подключим сегодня, свободные аппараты у нас есть. За него придется платить станции два рубля в месяц. Я сейчас позвоню им, — объяснил управляющий Отто Августович Шефер. — Летом сдаем эту квартиру за девяносто рублей в месяц, но если на год, то девятьсот в год и сто пятьдесят залог.

— На год и, если понравится, то не один. Собираюсь поступить в университет, — поделился я планами.

— Университет — это хорошо, — похвалил он, не удержался и, как положено одесситу, пусть и нордической масти, похвастался: — Я закончил коммерческое училище, — после чего спросил: — Мебель наша или свою привезете?

— Ваша, — ответил я.

— Прислуга? — задал он следующий вопрос.

— Тоже ваша. Приходящая горничная. Уборка, стирка и глажка, когда меня не будет дома, — сказал я.

— Это еще десять рублей в месяц, — предупредил он.

— Как-нибудь потяну! — шутливо бросил я.