Чтение онлайн

Интересен процесс формирования якоря у сетевой державы, создание сухопутной или морской составляющей. В частности, захват контроля над Британией потомками венецианцев (подробнее на эту тему у А. И. Фурсова[18]) был формированием ядра будущей морской империи. В этом плане интересно создание Израиля как сухопутной части сетевого Иудейского проекта. Только беда в том, что место, время и форма выбраны крайне неудачно, и создают больше проблем, чем пользы, как в средней, так и в долгосрочной перспективе.

В то же время империями не рождаются, империями становятся. В разные периоды своей истории державы проявляют разные черты. Во времена Реконкисты Испания проявляла себя как типичная держава суши, потом она пыталась стать морской державой, но так и не смогла. Захват Латинской Америки требовал проявления черт сетевой державы, и расширение инструментария было произведено, но опять же не в достаточном объеме. Элиты присоединенных/ покоренных народов и племен не были инкорпорированы в элиту Испании. Разговор про культурную автономию малых народов на фоне изгнания морисков и сефардов не имеет смысла.

В итоге Испанская империя была типичной сухопутной державой со слабой имперской, то есть сетевой компонентой. Неудивительно, что имперских элит там не осталось.

Большие проблемы в этом плане у Турции — не может имперская, сетевая в своей основе, элита допускать этнических геноцидов. Создав национальное государство (курды — неизвестный народ и др.), они практически закрыли себе перспективы возрождения империи, оставшиеся осколки и реликты слабы.

В этом плане интересен конфликт на бывшей Украине, где против нас также применили сетевой подход: меняя психоисторические смыслы, Австро-Венгрия практически преобразовалась в сухопутную империю и оставила нам свои закладки. Не лишним будет повторить в очередной раз — с Украины нам нужны люди, а антропологические пустоши мы заберем немногим позже. После утраты Крыма эти территории потеряли всякие шансы на экономическую, политическую и смысловую самостоятельность и будущее.

Таким образом, для каждого типа державы характерны свои принципы присоединения и контроля земель. Типичные принципы работы с покоренными элитами и населением держав суши, моря и сети могут служить явными и четкими признаками, позволяя определять не только чистые, но и смешанные типы — империи суши (суша + сеть) и империи моря (море + сеть).

Сочетание моря и суши очень недолговечно и, как мы увидим далее, является переходным неустойчивым состоянием. Без сильной сетевой компоненты удержать два столь разных подхода вместе не представляется возможным. Собственно, в истории не было примеров геостратегических игроков (суша + море + сеть), наиболее близким к этому статусу были США как штаб-квартира международного транснационального финансового бизнеса (Фининтерна) в последние 30 лет, но и они не смогли сделать качественный переход.

2.3. Политика держав суши

Прежде чем говорить о державах суши, уточним, что абсолютное большинство существующих в мире государств не являются державами, т. е. не имеют никакой проектности, будь то национальная, региональная или глобальная. Привычные нам цветные пятна на политической карте мира — суть территории, границы которых существуют и «нерушимы» по инерции ранее действовавших повсеместно геополитических принципов. По мере разрушения глобального миропорядка державы будут обретать субъектность, инициировать пересмотр границ и навязывать правила игры, а остальные государства будут с той или иной степенью успеха противиться этому.

В то же время большинство современных и существовавших ранее в мире государств проявляют черты именно держав суши. Наиболее понятные и показательные для читателей примеры чистых держав суши — Китай, Германия и Польша.

В представлении любой державы суши (рис. 11) окружающий ее мир представляет собой набор концентрических кругов:

? метрополия — ядро, сердце державы суши. Население практически однородно, принимает национальный проект (Великая Германия/ Польша и т. д.) и разделяет национальный культурный канон;

? интегрируемые территории — подконтрольные державе изначально инородные земли, население которых следует ассимилировать, превратить со временем в полноценных жителей метрополии;

? буферная территория — соседние слабые страны, рассматриваемые в качестве разделительной полосы между другими сильными территориями и также потенциального направления экспансии, перевода в интегрируемые территории;

? противники/враги — сильные державы, ограничивающие экспансию и развитие державы суши и противостоящие ее политике;

? дальние силы — потенциальные и реальные союзники любых типов, с которыми можно «дружить» через противников/врагов.

Несложно заметить, что показанная модель восприятия и описания мотивации характерна для большей части книг и учебников истории СССР/России, к которым мы все привыкли. Находящаяся в глубине континента Россия — типичная империя суши (суша + сеть), традиционно рассматривалась именно так в логике борьбы за контроль над буферной зоной, противостояния с сильными соседями и «дружбы» с дальними. С Францией и Англией мы «дружили» через Германию, с Германией — через Польшу и т. д.

Неудивительно, что и восприятие других исторических противостояний зачастую описывалось через знакомые термины и логику.

У Китая указанная система взглядов была доведена до абсолюта — великоханьского шовинизма: есть Серединное государство, а вокруг него, до самого края земли — варвары. Сильные и стабильные державы, потенциальные противники и враги, просто отсутствовали в зоне интересов Поднебесной, а что творится за горизонтом — не интересно. Знаменитый морской поход Чжэн Хэ (1405-1433) ставил своей целью получение добровольного признания варварами вассалитета у Империи Мин[19]. Поиграли и забыли — флот сгнил, новый строить не стали, китайские грамоты легли в запасники у варваров. Для сухопутной державы морские/торговые походы всегда несут сопутствующий второстепенный характер.

Таким образом, для держав суши характерно представление о мире как о наборе концентрических кругов, в центре/середине которых располагаются они, а далее — зоны их интересов, противостояния и дружбы.

Сопоставимые по силе державы суши вынуждены определять границы зон влияния и противостоять политике друг друга. Отсутствие в непосредственной близости от границ противников, а также нахождение в углу / на краю континента являлось стратегически выгодным расположением. Неудивительно, что одним из самых известных геополитических принципов стал этот — «нельзя воевать на два фронта».

2.4. Первая империя суши

Количество империй суши за всю историю человечества можно пересчитать по пальцам двух рук. Существует три механизма зарождения таких государственных образований (рис. 12), два из которых теперь уже недоступны (перерождение античных империй, прививка сетевых принципов от кочевников), а третий не до конца отработан (сознательное привнесение сетевых принципов).