Чтение онлайн

Следующей категорией выделено — представление о начале всего, наличие личностного, субъектного Творца или безличного закона, Большого взрыва и т. д. Если авраамические религии исходят из существования личностного Творца, то для атеизма и политеизма (языческие традиции) характерна именно вера в некий порядок или закон.

Кстати, советский атеизм, суть вера в бесконечное научное познание, точно так же позволяет рассматривать его в данной системе. В целом разновидностей атеизма в мире даже больше, чем теистических религий.

Представление о смерти также требует отдельного рассмотрения. С одной стороны, предполагается принятие смерти как полного ухода, когда отсутствует само понятие души, с другой — наличие души и переход в новый, живущий совершенно по другим законам мир. Промежуточное положения занимают учения о реинкарнации. Так, в индуизме индивидуальная душа (Атман) существует, но ее будущее — растворение в мировой душе (Брахма), после серии жизней с освобождением от страстей и желаний, индивидуальная душа имеет единую судьбу с Вселенной. Близкая позиция и у традиционных китайских учений (культ Неба, даосизм, конфуцианство), только после отделения духа от тела он растворяется во Вселенной.

Изначально автор вместо выше разобранных трех богословско-теологических категорий ввел одну: «теизм» — «атеизм», вот только фактическое отсутствие сверхъестественного мира и загробной жизни в иудаизме (в четком и явном виде, как у христиан и мусульман), при наличии субъектного Творца, потребовало разделения категорий.

Следующие категории в большей степени характерны для использования научного и философского подходов, но также присутствуют и в богословско-теологическом. Отношение к материальному миру, действенное отношение индивида к окружающей действительности, было хорошо разобрано М. Вебером[23]. С одной стороны, мы имеем созерцательно-мистическое (мистицизм не есть сверхъестественное, законы едины, мы их просто не знаем) отношение, уход от мира, без привычных нам категорий добра и зла, характерное для восточных религий (человек должен найти свое место в мировой гармонии). С другой, завоевание и преобразование окружающей действительности, что наиболее сильно проявилось в протестантизме.

Далее выделено отношение к другим людям. Здесь мы имеем дело с одним из главных противоречий по-литеизма/язычества (эгоизм, право силы) и христианства (забота о ближних). Собственно, это различие и предопределило проигрыш язычества в Западном мире.

Наиболее проработанным и известным является представление о свободе личностного выбора / воли человека. Тут наиболее подходят работы Э. Фромма с разделением на гуманистическое и авторитарное.

Первое было наиболее характерно для раннего христианства и последовательно терялось при переходе по направлению: православие — католицизм — протестантизм — марксизм. Идеология СССР по данному пункту больше всего расходилась с классическим марксизмом — примат совести над законом у нас был сохранен. Авторитаризм имеет множество вариантов, тут и жесткие табу, и постулат о предопределенности (ислам), и запрет на иное мнение (современное праволиберальное общество) и др.

Заключительным является критерий, отражающий форму поиска смыслов. Имеем ли мы дело с индивидуальным, свободным поиском, возможностью разговаривать непосредственно со сверхъестественным/ космосом или общение только через посредника. Так в Средние века в Западной Европе считалось, что чтение Библии мирянами приводит к искушению, непониманию и ереси. Как знали...

Таким образом, система критериев позволяет охватить основные моменты существующих систем психоисторических смыслов, не погружаясь в исторические особенности и тонкости. Для абсолютного большинства важны общие базовые элементы. Ритуалы — суть внешнее, к ним можно и привыкнуть.

3.3. Уровни проектов

Разделение геополитических проектов на национальные, региональные и глобальные определяется наличием исторически сложившейся общности и образа будущего у системы психоисторических смыслов данного проекта. Если образ будущего есть только для своей этнической системы, то имеем дело с национальным проектом, для большого региона / панрегиона — региональный проект, если для всего человечества — глобальный проект.

Абсолютное большинство этнических систем живет в рамках национальных проектов или без проект-ности в принципе. Последнее характерно для народов, выпавших из истории (большая часть европейских народов) или не обретших самоосознания (большая часть бывших колониальных народов). Лишь несколько этнических систем имеют психоисторические смыслы региональных и национальных уровней. Если у этнической системы нет смыслов высокого уровня, то ее удел — постепенное принятие чужих смыслов. Если региональные или глобальные смыслы не являются упрощенной, редуцированной версией национальных, то этническая система будет стараться вырваться из них и/или ей придется меняться.

Как правило, процесс изменений длится несколько столетий, например, в ходе принятия новой религии. Был единый славянский народ, часть приняла православие, и теперь мы знаем их как сербов, другие приняли католические смыслы и стали хорватами, ну а третьих, потомков потуреченных, мы знаем как бошняков.

С другой стороны, если национальные смыслы сильны, то значительные изменения идут в обе стороны. Какая бы религиозная система не приходила на территорию современного Ирана, она претерпевала там изменение и локализацию.

Рис. 18. Уровни смыслов проектов

У этнической системы, претендующей на ведущие роли в мире, должны быть уникальные национальные смыслы, интегрированные с ними религиозные / схожие по глубине влияния региональные смыслы, а также упрощенная версия морально-нравственных ценностей для всего мира.

Для мечтающих о субъектности этнических систем есть несколько линий поведения внутри региональных и глобальных проектов (рис. 18):

? перехват контроля над региональными и глобальными смыслами, как сделал И. В. Сталин по отношению к Коминтерну;

? уход в схизму, как сделал Китай в рамках Красного проекта, понимая, что перехватить контроль у СССР он не сможет;

? попытаться очистить систему смыслов, вернуться к корням и т. д., что привело к развалу советского лагеря, психоисторические и социальные последствия чего пожинаем до сих пор.

В свете этого в России уже не получится возродить проигравшие более тысячи лет назад смысловые системы, такие как язычество или еще более древние предания старины глубокой. Православие вошло в культурный и традиционный каноны нашего народа так глубоко и настолько долго было связано практически исключительно с Россией, что уже трудно сказать, что претерпело больше изменений, национальные (русские) или региональные (православные) смыслы. А вот пытаться сейчас выкорчевать «чужеродное», пришедшее десять веков назад, а не зародившееся непосредственно у наших предков, приведет лишь к одному — еще одной психоисторической катастрофе русского народа (постоянный или временный отказ большей части населения от ранее доминировавших смыслов), третьей за последнее столетие: 20-е гг. (насаждение атеизма) и 90-е гг. (уничтожение лево-консервативных ценностей). Ключевым для России в ближайшем будущем будет не переформатирование смыслов, а получение полного контроля над идеологией и религией. Т. е. для роста субъектности глобальный левоконсервативный Красный и Православный проекты должны стать полностью подконтрольными России, так как их влияние на нас высоко. Центры и элита этих проектов должны быть нашими.

Таким образом, попытки убрать значительную часть смыслов и встроить вместо них искусственно созданные конструкции крайне опасны. На основе сотни раз пересказанного («я видел тех, кто видел Ленина») или, что еще хуже, ушедшего в совершенно другую сторону (возрождение традиций народов Среднерусской равнины 4500-летней давности, исходя из современных традиций и много раз отредактированных текстов кастовой Индии) можно рассматривать не просто как вредительство, а как сознательную помощь противникам России.