Чтение онлайн

Как правило, процесс изменений длится несколько столетий, например в ходе принятия новой религии. Был единый славянский народ, часть приняла православие, и теперь мы знаем их как сербов, другие приняли католические смыслы и стали хорватами, ну а третьих, потомков потуреченных, мы знаем как бошняков.

С другой стороны, если национальные смыслы сильны, то значительные изменения идут в обе стороны. Какая бы религиозная система ни приходила на территорию современного Ирана, она претерпевала там изменение и локализацию.

У этнической системы, претендующей на ведущие роли в мире, должны быть уникальные национальные смыслы, интегрированные с ними религиозные / схожие по глубине влияния региональные смыслы, а также упрощенная версия морально-нравственных ценностей для всего мира.

Для мечтающих о субъектности этнических систем есть несколько линий поведения внутри региональных и глобальных проектов (рис. 13):

? перехват контроля над региональными и глобальными смыслами, как сделал И. В. Сталин по отношению к Коминтерну;

? уход в схизму, как сделал Китай в рамках Красного проекта, понимая, что перехватить контроль у СССР он не сможет;

? попытаться очистить систему смыслов, вернуться к корням и т. д., что привело к развалу советского лагеря, психоисторические и социальные последствия чего пожинаем до сих пор.

Глобальный проект

морально-нравственная система ценностей

В свете этого в России уже не получится возродить проигравшие более тысячи лет назад смысловые системы, как-то язычество или еще более древние предания старины глубокой. Православие вошло в код и традиции нашего народа так глубоко и настолько долго было связано практически исключительно с Россией, что уже трудно сказать, что претерпело больше изменений, национальные (русские) или региональные (православные) смыслы. А вот пытаться сейчас выкорчевать «чужеродное», пришедшее десять веков назад, а не зародившееся непосредственно у наших предков, приведет лишь к одному — еще одной психоисторической катастрофе русского народа (постоянный или временный отказ большей части населения от ранее доминировавших смыслов), третьей за последнее столетие: 20-е годы (насаждение атеизма) и 90-е годы (уничтожение левоконсервативных ценностей). Ключевым для России в ближайшем будущем будет не переформатирование смыслов, а получение полного контроля над идеологией и религией. То есть для роста субъектности Красный и Православный проекты должны стать полностью подконтрольными России, так как их влияние на нас высоко. Центры и элита этих проектов должны быть нашими.

Таким образом, попытки убрать значительную часть смыслов и встроить вместо них искусственно созданные конструкции крайне опасны. На основе сотни раз пересказанного (я видел тех, кто видел Ленина) или что еще хуже — ушедшего в совершенно другую сторону (возрождение традиций народов Среднерусской равнины 4,5 тысяч лет давности, исходя из современных традиций и много раз отредактированных текстов кастовой Индии), такие попытки можно рассматривать не просто как вредительство, а как сознательную помощь противникам России.

Но сказанное не отменяет необходимость серьезной очистки относительно недавних и не принимаемых большей частью народа наслоений. Я говорю про стяжательство, эллинизацию православия и экуменизм.

2.4. Глобальные проекты

Обратим внимание на глобальные проекты, те, что обоснованно претендуют на морально-нравственную систему ценностей для всего человечества. При этом эти смыслы должны положительно воспринимается и приниматься большей частью человечества и не требовать существенной корректировки или полного уничтожения региональных и этнических смыслов.

В этом плане коммунистическая идея является глобальной, поскольку не требует отказа от национальности, традиций и значительной части религиозных принципов от большинства человечества. Понятно, что есть традиции, вроде рабства или ростовщичества, что должны быть ликвидированы, но они не принципиальны для большинства.

В каждом народе есть минимум 5% населения, что оказываются невосприимчивы к традиционным национальным смыслам/кодам своего народа, как не строй систему воспитания. Если система ценностей деформирована или уровень жизни ниже, чем у окружающих, доля потенциальных ренегатов становится выше. Как и произошло в России, где большая часть диссидентов собирается под праволиберальными знаменами, отвергая левоконсервативные устремления большинства населения, зачастую декларируя открытое презрение.

Требовать 100%-го принятия смыслов глобального проекта всем населением планеты не реально, вероятно, значение в 80% будет лучшим из возможных результатов. Человечество должно сохранять внутреннее разнообразие.

С точки зрения достижения глобальности, особый интерес представляют морально-этические системы смыслов, поскольку они позволяют сетевыми методами на время интегрировать национальные проекты, не разрушая основу последних. Вот только в силу своей широты и обобщенности, в случае прямой конфронтации с региональными или национальными, глобальные системы проигрывают, но это уже к сравнению параметров — «сила смыслов». Исправить ситуацию можно лишь давлением извне, со стороны глобального проекта, контролирующего большее количество ресурсов.

В этом разрезе ясна логика Китая — национального проекта. Соседние национальные проекты он поглощал за счет больших ресурсов. Приходящие на его территорию региональные и глобальные проекты, ввиду большого населения Китая, как правило, не могли / не успевали привлечь извне достаточного количества ресурсов для окончательного решения вопроса. Вот Китай и взял привычку — сидеть на горе и ждать труп врага, проплывающего по реке. Теперь многое изменилось — глубина и скорость проникновения чужих смыслов выросла в разы, можно и не дождаться.

В чем природа выигрыша национальных проектов при прямом и равном столкновении? В системе ценностей индивида национальные и религиозные (чаще всего региональные именно религиозные) смыслы на порядок более устойчивы идеологических. Вспомните, сколько миллионов людей, бывших искренними либералами, стали консерваторами, а сколько пламенных коммунистов и их детей превратились в отчаянных либералов за последние три десятка лет в России. Примеры последнего процесса хорошо описаны у М. Г. Делягина в сборнике биографий знаковых либералов постсоветской России19.

А вот со сменой веры, не к приходу к Богу из безверия и наоборот, а именно переходу в другую религию, все на порядки сложнее и реже.

Получается, что на формирование глобального проекта в первую очередь может претендовать нерелигиозная, динамичная, психоисторическая система смыслов, что способна связать между собой более устойчивые и жесткие системы смыслов. В случае же попытки глобализации со стороны религиозной системы, мы будем наблюдать борьбу на уничтожение, очередной Крестовый поход или Священную войну.

Но как говорится, любое приобретение есть потеря, любая потеря есть приобретение. Так и в рассматриваемом случае, нерелигиозные психоисторические системы оказываются неустойчивы во времени, а религиозные наоборот — не способны к предложению глобального проекта.

19 Делягин М. Светочи тьмы. Физиология либерального клана: от Гайдара и Березовского до Собчак и Навального. М.: Книжный мир, 2016.

Каков вывод? В общем случае, для успешного построения глобального проекта необходимо играть на трех уровнях психоисторических смыслов: