Чтение онлайн

17 июля основная тяжесть в отражении немецких налетов легла на плечи пилотов 234-й иад, которая после короткого отдыха снова была введена в бой. Первый же день боевой работы на Брянском фронте принес пилотам полковника Е. З. Татанашвили «улов» в виде 4 Ju-87 и 9 FW-190. Безусловно, не все эти победы подтверждаются немецкими документами. Однако одну весьма чувствительную потерю от действий летчиков 234-й иад понесла эскадра StG2, лишившаяся командира 2-го отряда кавалера Рыцарского креста Эгберта Якеля (Jaeckel Egbert). Из мемуаров Руделя следует, что Якель прославился не только как мастер бомбардировочного удара, но и как заядлый воздушный боец, имевший на момент своей гибели 12 сбитых советских самолетов, большинство из которых, по мнению Руделя, составляли истребители. Точная очередь одного из пилотов 234-й иад в районе Большое Очкасово поставила точку в карьере немецкого аса. Немецкие источники указывают, что Якель был сбит истребителями Ла-5, однако эта информация не находит своего подтверждения. В документах 15-й воздушной армии упоминания о победах «лавочкиных» над «штуками» за 17 июля отсутствуют. Судя же по оперсводкам 234-й иад, на эту победу претендуют сразу три пилота дивизии: старший лейтенант А. К. Виноградов и капитан К. Ф. Захаров из 233-го иап, а также красноармеец А. Н. Радченко из 248-го иап.

Неожиданно для командования 1-го гв. иак тяжелые потери 17 июля понес весьма успешно действовавший в районе Болхова 65-й гв. иап. На свой аэродром не вернулось 4 Як-1 во главе с Героем Советского Союза лейтенантом Г. Г. Гуськовым. Восьмерка «яков» в вечерних сумерках атаковала 18 Ju-88, шедших под прикрытием такого же количества FW-190. Немецких самолетов в воздухе оказалось так много, что после команды ведущего атаковать бомбардировщики группа истребителей распалась на отдельные машины, в результате чего пилоты друг за другом практически не следили.

Лейтенант Г. Г. Гуськов, несмотря на свой 20-летний возраст, сумел за короткое время стать одним из результативнейших пилотов 65-го гв. иап. Начав воевать в ноябре 42-го года, он уже в начале января одержал свою первую победу. К концу же марта 43-го года на боевом счету пилота числилось уже 11 немецких самолетов. Командование дивизии не могло не отметить столь стремительный взлет. 24 мая 1943 года молодому пилоту было присвоено звание Героя Советского Союза. Всего на момент своей гибели ас имел на своем счету 16 сбитых немецких самолетов.

Боевые действия 65-го гв. иап получили высокую оценку со стороны командования 20-го танкового корпуса. Отмечая, что общее соотношение сил авиации на болховском направлении было на стороне противника, штаб соединения отмечал: «Приданный корпусу полк истребителей даже при своей малочисленности оказал большую помощь. Плохо одно — бомбардировщики противника бомбили в дождь, для нас это была нелетная погода» [218] . Остается добавить, что на болховском направлении 65-й гв. иап продолжал действовать до 18 июля, уже через четыре дня воссоединившись со своей дивизией на аэроузле Выползово.

Наступление 3-й и 63-й армий 17 июля окончилось неудачей. Армия генерала А. В. Горбатова продвинулись на 2 километра, тогда как объединение В. Я. Колпакчи и вовсе осталось на месте. Командованию Брянского фронта стало очевидно, что без ввода в сражение переданной в состав фронта еще 14 июля 3-й гвардейской танковой армии генерал-лейтенанта П. С. Рыбалко добиться решительного успеха не удастся. На этом первый этап наступления войск Брянского фронта закончился. Положение немецких войск восточнее Орла тоже было весьма непростым. Активные наступательные действия левого фланга Западного и основных сил Центрального фронтов недвусмысленно указывали на замыслы советского командования по окружению и уничтожению всей орловской группировки. Особенно опасным выглядел прорыв 11-й гвардейской армии, которая частью сил наносила удар в обход болховской группировки с запада, а другой нацеливалась на шоссе Орел — Брянск. Во многом судьба сражения на Орловской дуге решалась именно здесь.

О боевых действиях пилотов 1-й воздушной армии наша следующая глава.

Задачи 11-й гвардейской армии при проведении операции «Кутузов» вытекали из необходимости ликвидации болховской группировки противника и перехвата железной дороги Орел — Брянск. Если первую задачу войска генерал-лейтенанта И. Х. Баграмяна должны были выполнять во взаимодействии с частями 61-й армии, наступавшими северо-восточнее Болхова, то для решения второй задачи предусматривалось использование 1-го танкового корпуса, который нацеливался на выход к железнодорожной ветке в районе Хотынец. То, что 11-й гвардейской армии предстояло наступать по расходящимся направлениям, во многом определило ее сильный состав, который почти в два раза превосходил состав обычной общевойсковой армии. Напомним, что кроме 12 стрелковых дивизий в состав объединения были включены 2 танковых корпуса, 4 танковые бригады, 2 танковых полка прорыва, а также многочисленная артиллерия. Неудивительно, что уже в первый день проведения операции войска генерала И. Х. Баграмяна достигли впечатляющих успехов.

В ночь на 12 июля, непосредственно перед началом наступления, экипажи АДД и легкомоторной бомбардировочной авиации наносили бомбардировочные удары по опорным пунктам немецкой обороны и узлам связи. С рассветом, в 3:20, на всем фронте 11-й гвардейской армии началась сильная артиллерийская подготовка, план проведения которой был весьма изощренным. Впервые в такой крупной операции был применен ложный перенос огня в глубину, что привело к большим жертвам среди немецких войск. В местах наибольшей интенсивности артиллерийского огня оборона была практически сметена с лица земли, 13 из 25 разведанных артиллерийских батарей противника оказались уничтожены вместе с прислугой, а остальные 12 выведены из строя. Большинство долговременных укреплений дзотов, блиндажей, бронеколпаков, пулеметных гнезд были разрушены. Кроме того, на переднем крае было уничтожено много орудий противотанковой артиллерии. Чувствительные потери были нанесены и резервам, которые, пытаясь занять оборону, сами попали под мощный артобстрел.

Непосредственно перед началом атаки самолетами 1-й воздушной армии над передним краем была поставлена дымовая завеса, удерживавшаяся в воздухе в течение 30 минут. Эту задачу выполнила группа штурмовиков 565-го шап 224-й шад, которые сбросили 24 фосфорные бомбы ДАБ-100-80ф. Благодаря этому пехоте, следуя за огневым валом, удалось сблизиться с вражескими траншеями на 100–150 метров, изготовившись к дальнейшему броску в атаку.

По всей видимости, пехотинцы перешли в наступление даже несколько раньше, чем намечалось, так как подошедшие для бомбежки переднего края 65 Пе-2 204-й бад были перенацелены командованием прямо в воздухе на новые цели. Когда экипажи «пешек» готовы были сбросить свой груз на позиции противника, неожиданно выяснилось, что пехота 11-й гвардейской армии уже успела занять их. Вот как вспоминал об этом в своих мемуарах начальник политотдела дивизии Л. А. Дубровин, ведущий одной из колонн дивизии: «Сейчас пикируем. Штурманы приготовились разрядить бомбовые люки. И вдруг по радио с земли слышу приказ:

— Группам Дубровина и Маркова отставить бомбометание! Цель занята нашими войсками! Не бомбить! — И через несколько секунд: — Переключиться на новую цель — артиллерийские позиции вдоль восточной кромки леса» [219] .

Следом за пикирующими бомбардировщиками следовали многочисленные группы Ил-2, общей численностью до 80 машин, которые занялись подавлением оставшихся огневых точек и узлов сопротивления на переднем крае, а также ударами по отходящим войскам противника.

Успех наступления был полный — уже к 8:00 был преодолен основной оборонительный рубеж. Эффективность взаимодействия различных родов войск при прорыве оказалась исключительной. Особых похвал удостоились артиллеристы. В своем докладе Сталину о начале операции «Кутузов» Г. К. Жуков отмечал: «Пехота противника, привыкшая к тому, что броску в атаку нашей пехоты предшествовал наибольший темп огня у а потом перенос его в глубину, сегодня также ожидала нашего шаблонного переноса огня по глубине, отсиживалась в укрытиях и прозевала атаку нашей пехоты, благодаря чему мы очень быстро захватили передний край и имеем большое число пленных» [220] . Разгромленные части 293-й и 211-й пехотных дивизий, потерявшие до 50 % личного состава, разрозненными группами отходили на юг.

Одной из основных задач штурмовых соединений 1-й воздушной армии после прорыва немецкой обороны стали действия в ближнем тылу противника. Вначале они носили весьма ограниченный характер. Так, например, в 233-й шад для выполнения этой задачи было привлечено всего четыре пары «охотников». Однако по мере поступления сведений о выдвижении к месту прорыва частей 5-й танковой дивизии и пехоты к ударам были привлечены также 233-я и 224-я шад. Третья штурмовая дивизия объединения генерала М. М. Громова — 231-я шад — 12 июля действовала ограниченно, совершив всего 12 вылетов и потеряв при этом пару Ил-2 из 873-го шап. Экипажи штурмовиков стали жертвами собственной лихости и невнимательности. Возвращаясь после разведки в районе Речица, ведущий пары старший лейтенант Невалин решил атаковать 8 самолетов противника, опознанных им как Ju-88, которые с круга бомбили наши войска. Невалин атаковал один из двухмоторных самолетов, который тут же задымил. Однако только тут советские летчики поняли, что их противниками были не «юнкерсы», а тяжелые истребители Bf-110. Пытаясь уйти на свою территорию, оба штурмовика были атакованы и сбиты.