Чтение онлайн

Совершенно не пострадал на острове только рыбацкий поселок, домики которого были построены на сваях.

Высокий уровень воды держался довольно долго, пока ветер не ослаб и не сменил направление. Одновременно от облаков очистилось небо и вновь засияло солнце, теплое и ласковое. Вода пошла на убыль.

Летный и технический составы занялись ликвидацией последствий наводнения: сушились постельное белье, обмундирование и вещи, из землянок откачивалась вода, топились печки, и легкий дымок из труб прозрачной паутиной стлался над притихшим островом.

Люди бурно обсуждали никогда не виданную арктическую грозу, перипетии борьбы с наводнением, делились переживаниями.

А конвоев все не было…

В боевых дежурствах, в учебе и в кипучей общественной работе незаметно пролетел август. Солнце все ниже склонялось к горизонту, появились ночи, дни быстро укорачивались. Суровый Север давал себя знать: погода опять стала портиться. Началась полоса дождей и туманов.

А конвоев все не было…

На фронтах обстановка складывалась не в нашу пользу: враг прорвался к предгорьям Кавказа, вышел на берега Волги.

На острове заговорили о том, что фашистские подлодки проникают в Карское море и далее на восток, что они всплывают и артиллерийским огнем уничтожают наши суда и зимовки, что на Новой Земле, в бухте Малые Кармакулы, такая лодка уничтожила гидросамолет «Каталина» и чуть не убила командира Северного особого авиаотряда Героя Советского Союза полковника Мазурука, находившегося с экипажем на берегу в палатке; что фашисты совершили еще одно тягчайшее преступление: потопили пассажирский пароход «Полина Осипенко», на борту которого возвращались на Большую землю семьи зимовщиков. Весть об этом злодеянии фашистов потрясла всех.

Позднее стало известно, что за архипелаг Новой Земли проник фашистский рейдер «Адмирал Шеер». В неравную схватку с врагом вступил экипаж прославленного научными исследованиями в Арктике ледокольного парохода «Александр Сибиряков». Экипаж погиб, но успел предупредить о появлении врага. С рейдером дрался также сторожевой корабль «Дежнев», и малочисленный гарнизон, и население острова Диксон: они отбили атаку врага. Более того, повредили рейдер и заставили его убраться в Норвегию.

Слушая эти рассказы, летчики восторгались героизмом и мужеством моряков и зимовщиков и требовали команды на вылет. Но летчиков ОМАГ привлекать на другие задания было категорически запрещено Ставкой ВГК. Ждали.

И дождались. В первых числах сентября на базе какими-то путями узнали, что авиация Северного флота и бомбардировочная дивизия АДД возобновили удары по вражеским аэродромам и военно-морским базам. За этим следовало ожидать возобновления движения конвоев. Догадка подтвердилась, когда эскадрильям 13-го и 95-го авиаполков приказали снова перебазироваться в Энск. Люди воспрянули духом. «Петляковы» перелетели и изготовились.

Ждать пришлось недолго. Командованию стало известно, что 7 сентября из Исландии вышел к нам конвой РQ-18.

Тем временем в Мурманском и Архангельском портах заканчивалась погрузка судов и начал формироваться обратный конвой QР-14. Над портами и рейдами закружились в барражах истребители прикрытия. Настал день, и группа транспортов в охранении кораблей выстроилась в походный ордер и направилась в Белое море. Пока конвой находился вблизи береговых аэродромов, его прикрывали одномоторные истребители. Потом подключились двухмоторные «Петляковы».

Полярная осень вступала в свои права: к середине сентября дни настолько укоротились, что светло было около шести часов. В плохую погоду это время сокращалось. По существу, Пе-3 взлетали утром, летали над конвоем весь день и садились вечером.

Погода держалась неустойчивой. Это заставляло командование ОМАГ придерживаться прежнего решения: на боевые задания выпускать наиболее подготовленные экипажи. Основная нагрузка по прикрытию судов опять легла на плечи руководящего состава. Сменяя друг друга, летчики 95-го авиаполка Жатьков, Кирьянов, Гаркушенко, Пузанов, Стрельцов, Рудаков обеспечивали проводку судов. Наравне с ними теперь летали Богомолов, Щербаков, Шакура, Устименко, Усенко и Костюк из 13-го Люди уставали, изматывались до предела, но не роптали и отдыха не просили: память о трагедии РQ-17 заставляла их выносить нечеловеческие перегрузки.

С 14 сентября эти перегрузки удвоились, так как командующий ОМАГ часть экипажей перенацелил на поиск подходившего к нашей операционной зоне конвоя РQ-18. И опять люди восприняли этот приказ как должное: в море на дальнюю разведку немедленно полетели пары Жатьков — Стрельцов, Щербаков — Устименко. Готовились вылететь Усенко с Новиковым и Пузанов с Рудаковым, но погода ухудшилась, и им пришлось остаться на земле.

Впрочем, отдыхать Константину не довелось: командир полка взял его с собой на дальнее прикрытие уходящего QР-14. Усенко обрадовался и помчался к «семерке».

Александров был у машины. Летчик с техником еще раз осмотрели все узлы самолета и присели перекурить.

— Что-то Гилим задерживается! — беспокоился Усенко, поглядывая в сторону землянки, куда полковой врач Ивченко зачем-то увел бомбардира.

Мимо «семерки», одетый по-летному, спешил к самолетной стоянке адъютант Диговцев. Константин сидел спиной к нему, не видел.

— Привет будущему гвардейцу! — на ходу крикнул тот.

Усенко живо обернулся, встал, ответил с радостью:

— Здравия желаю, товарищ старший лейтенант! Куда это руководящий состав так спешит? Проверочка?

— Не угадал! — остановился адъютант. Был он, чувствовалось, в приподнятом настроении, оживленный. — Лечу с Шакурой! Не все тебе да твоему дружку Устименко. И мы сами с усами! Комэск, правда, заартачился, не пускал. Еле уговорил. Эх, с этой штабной службой скоро разучишься отличать нос самолета от хвоста. Брошу! Возьмешь к себе?

— С превеликим! Если по-серьезному. Кто еще летит?

— Капитан Гаркушенко. Он — ведущим.

— Погода плохая, — предупредил летчик.

— А мне в диковинку, что ли? К тому же я твердо знаю: не боги горшки обжигают! Кстати, знаешь, что твоего бывшего комэска забрали из полка?

— Кого? Челышева? Разве он прилетел?

— Прилетел, только не сюда, а в Москву. Там и остался. Помнишь, как он нас лихо водил на Западном? Вот денечки были! Разве сравнишь с теперешними? А бои уже под Сталинградом идут. Ефим, наверное, туда рванет.

Диговцев ненароком затронул больное место Константина, и тот помрачнел. Но адъютант не заметил смены настроения друга, продолжал все тем же бодрым тоном:

— А командиром второй утвержден Жора Кузин. Во-о, брат, растут кадры! Давно ли он был, как ты, командиром звена? Теперь комэск! Старайся, казак, атаманом будешь! Да своих не забывай… Ну-у, Костя, будь здоров и не кашляй!